Miss длинный нос. Ревность и колесо фортуны

Прислушиваюсь к своим ощущениям и понимаю, что внутри меня идет жесткая война между задетым самолюбием и здравым смыслом, но сейчас из-за вина, расползшегося приятной негой по телу, пора устроить им временное перемирие и перенести сражение на завтра, когда ясная голова сможет трезво оценить исход сражения.

Посидев еще полчаса у Яны и прослушав ее краткий курс психологии совместной жизни, я заталкиваю себя в такси и еду домой. Хотя сейчас это спорное название, но у меня нет сил думать еще и об этом.

Поблагодарив водителя, вылезаю из машины и решаю, что сегодня без лифта я не осилю три этажа.

Холод его глаз немного отрезвляет, но не настолько, чтобы спрятать глаза и уйти.

– Куда ты пошла от Алины?

– О, ты уже проследил, что я была у Алины?! Для шлюхи, которая тебе безразлична, ты слишком заботлив!

Алекс игнорирует мое замечание и произносит:

– Я звонил тебе.

Наклоняюсь к сумке, нахожу телефон и, разблокировав, вижу пять пропущенных от него вызовов.

– Да, и правда звонил… Удивительно. А я думала: ты только о Насте беспокоишься.

– Прекрати.

Я бросаю на него холодный взгляд и в путанице слов в голове пытаюсь найти что-то, что хочу сказать ему, но в этот момент меня опережает звонок в дверь.

Он, аккуратно подвинув меня, идет ее открывать, а я тру «ожог» на руке от его прикосновения и мрачно смотрю на его спину.

– Семицветик. Доставка. Распишитесь, – доносится до меня с лестничной площадки.

В растерянности я смотрю, как Алекс расписывается и берет облако алых роз. Неужели это его извинение?! Неужели это мне от него?! Сердце начинает жалобно поскуливать и просить меня сложить все за и против, и ещё раз подумать о примирении, и я почти иду на его поводу, пока не вздрагиваю от резко хлопнувшей двери и не встречаю лед его глаз.

– Держи.

Как-то не похоже на извинение. Я растерянно беру цветы и, найдя в них карточку, читаю:

«Невероятной девушке! Григорий Гжатский».

Пока я думаю, как вести себя в данной ситуации, он выхватывает карточку и, быстро пробежав по ней глазами, сминает, и бросает на пол. Ревнует?!

– Выброси их! – его слова оглушают, как выстрел.

Смотрю на него. В глазах Алекса уже не льдинки – в них айсберги. Ничего.