Химия

– Что она здесь делает? – разрезая потоки воздуха, как и мои внутренности, звенит вопрос.

– Английский. Ты забыл?

– А у нее нельзя этим заняться?

– Нет.

Они смотрят друг на друга с вызовом и злобой, а я чувствую себя камнем преткновения, и хочется трусливо убежать, будто это решит проблему.

Не в состоянии стоять на месте, перемещаюсь в сторону кухни, желая чем-то себя занять, чтобы справиться с нервами.

– А на нейтральной территории?

– Матвей!

Останавливаюсь у большого ящика, предположительно за которым должен скрываться холодильник, не зная, что делать дальше, и зачарованно смотрю, как Матвей подходит к плите и вываливает содержимое контейнера на сковороду.

– На будущее. Я не хочу видеть тебя в своем доме, – не отрывая глаз от плиты, холодно бросает парень.

Молчу. Я давно усвоила полезную вещь: если не хочешь нарываться на скандал, просто не отвечай.

Оборачивается.

Делаю вид, что не слышала обидных слов и не чувствую его взгляда и, впившись в столешницу островка пальцами, пытаюсь удержать разрывающие душу эмоции, которые стремятся выбраться наружу.

– Мот, ты офигел. Это мой дом тоже! – начинает вопить Егор.

– Тогда забирай ее к себе в комнату, чтобы глаза не мозолила, – грубо кидает Матвей и убивает меня следующей фразой:

– Мне неприятно тебя видеть.

У меня слуховая галлюцинация?

Он не может чувствовать подобное!

Не выдерживаю, поворачиваюсь и таращусь на парня, надеясь увидеть в его взгляде опровержение прозвучавших слов, но в глазах Матвея айсберги, которые не сможет растопить даже жаркое южное солнце.

Как этот человек может быть тем парнем, который говорил мне совсем недавно, что хочет позвать на свидание?

Тем парнем, что писал милые сообщения и веселил меня?

Тем парнем, от голоса которого я таяла?

Почему сейчас он аж звенит от холода?

Когда я ошиблась?

Тогда, приняв его за другого? Или ошибаюсь сейчас?

– Когда ты зол, всегда говоришь обидные вещи?

Матвей сводит брови на переносице, словно задумываясь над моими словами, а я не удерживаюсь и кидаю еще один вопрос, дрожа от обиды и разочарования:

– Неужели, если ты сделаешь больно другому, тебе станет легче?

– Пойдем, мы позже перекусим, – зовет меня Егор, но я нахожусь в какой-то прострации от произошедшего.

Парень берет меня за руку и уводит. Я благодарна ему за это, потому что иначе позорно бы разревелась прямо там.

Я снова в кресле, передо мной опять Егор, но мир будто разделился на до и после.