Его хобби

У меня почти получается провалиться в сон, но мобильный начинает вопить откуда-то с пола, и я, чтобы кусок всезнающего стекла и металла не попал в руки любопытной особы, нащупываю его сам, одновременно пытаясь согнать с себя дрему.

Голос из динамика заставляет нахмуриться.

– Да, мам.

Она начинает тараторить про каких-то общих знакомых и их удачные вложения, после чего резко интересуется, не нарисовался ли у меня кто-то за время ее отсутствия.

Усмехаюсь. С заложенным во мне недоверием к женскому полу ей можно вообще не волноваться на эту тему, но, видимо, сегодняшний день наложил на меня отпечаток, и я ворчу:

– Я не маленький мальчик, что за контроль.

– Хочу убедиться, что не спустил наследство отца на какую-нибудь вертихвостку.

С губ так и просится «кого-то вроде тебя», но я лишь произношу:

– Все в целости и сохранности.

– Отлично. У Филиппа наметился подходящий крутой проект, он позвонит и расскажет, как туда вложиться.

Мать мгновенно теряет ко мне интерес и прощается, а я, разъединяя вызов, отмечаю: дружба, любовь, родственные связи, по мнению женщины, которая меня родила, – всего лишь разные формы взаимовыгодных отношений между людьми.

Из вороха мыслей вытягивает прозвучавший вопрос:

– Мама звонила?

Усмехаюсь. Капитан Очевидность.

Если я называю человека, с которым разговариваю, «мама», то кто это может быть еще?

– А когда ты нас познакомишь?

Рукалицо. Если брюнетка убила меня сегодня своей непрошибаемостью, то блондинка – тупостью.

– Она живет во Франции.

– Здорово. Можно слетать к ней на выходные.

Похоже, меня кто-то сглазил.

Послал неисправимую идиотку, чтобы я сошел с ума, и неприступную ледышку, чтобы усомнился в своей привлекательности.

13 глава. Твердый орешек

«Твои желания – твои проблемы!» – так всегда говорила мать, пытаясь поставить меня на место, и эта фраза вросла в мое существо настолько, что я часто автоматически выдавал ее, расставаясь с девчонками.

Сейчас же, когда она спустя столько лет бумерангом вернулась, чувствую неприятный осадок.

Да, никто и никогда не утирал мне так нос. Это существенный удар по самолюбию. Настолько, что утро, вопреки ожиданиям, начинается с мыслей о вчерашнем обломе, и я, быстро распрощавшись с блондинкой, уезжаю к себе.

Незаинтересованность девчонки меня одновременно и убивает, и притягивает.