Чёрное. Белое

Это расходы!

Я в который раз киваю, как китайский болванчик, и хоть я еще не договорилась сама с собой, что готова, позабыв о всех нравственных составляющих своего воспитания, пойти завтра на кастинг, впитываю в себя новую информацию, как губка.

– Еще понадобятся костюмы для выступлений и стрипы…

Увидев, как я хлопаю глазами, услышав незнакомое слово, она объясняет:

– Сценические туфли.

Девушка делает новый глоток и резюмирует:

– Я не буду грузить тебя сейчас всей необходимой информацией.

Выдавив «угу», отдираю приклеившийся к небу язык и задаю волнующий вопрос:

– А что надо делать на кастинге?

– Понравиться внешне, – произносит Надя, откинувшись в кресле с усмешкой, возможно вспоминая свой кастинг. – Очень придирчиво смотрят на грудь. Если с ней плохо, то не возьмут. Причем я не про размер говорю. Грудь может быть как большая, так и маленькая. Главное, хорошей формы.

Девушка смотрит на меня, словно под блузкой может оценить, подходящая ли она у меня, и заканчивает свое повествование:

– Раздеться под музыку и поговорить.

Видя, как я напряглась, Надя с улыбкой пытается меня успокоить:

– Думаю: у тебя ни с чем проблем не возникнет. Я просто так никого не стану рекомендовать.

В голове все перемешивается: радость оттого, что я, возможно, получу часть денег и высокооплачиваемую работу, чтобы рассчитаться с долгом; воскрешая надежда, что я смогу отправить маму на операцию и последующие химиотерапии и она поправится; неприятие всем своим существом роли танцовщицы стриптиза; обреченность от осознания, что я скорее пожертвую своими принципами, чем жизнью любимого человека, и обычный человеческий страх перед неизвестностью…

Добравшись до дома и войдя в квартиру, ощущаю, что во мне совсем померкли радужные составляющие Надиного предложения, и сомнения с новой силой замаячили на горизонте.

Тяжело вздохнув, я скидываю туфли и, тихо пройдя по коридору, заглядываю в комнату матери. Она лежит на кровати, но, услышав мои шаги, приподнимается и медленно садится. Мама пытается растянуть губами улыбку, но выходит это так неестественно, впрочем, как и моя ответная улыбка.

– Голодная?

Я мотаю головой.

– Ася, ты совсем не ешь.