7000 километров неожиданностей

Антон, уткнувшись в подушку, сопит, а вот рыжая бесстыдница, разместившись поверх одеяла в сорочке, которая предназначена демонстрировать женские прелести, а не скрывать, делает вид, что пялится в телефон.

Уверена, вся эта демонстрация достоинств организована исключительно для моего парня.

Что задумала стерва?

Решила показать товар лицом?

Пытаюсь успокоить себя: Никита любит меня, но оборачиваясь к парню, вижу, как он оценивающе пробегается глазами по фигуре нахалки.

Дергаю его за руку, пытаясь привлечь внимание к своей персоне, и ловлю смеющийся взгляд.

Пусть Ник прочитал на моем лице все оттенки раздражения, пусть разгадал, для чего был нужен отвлекающий маневр.

Мне все равно.

Мне не нравится, что он смотрит на особу, у которой грудь, того и гляди, вывалится наружу, а кружева подола едва прикрывают трусы.

Подхожу к дивану, собираясь расстелить приготовленное белье, и слышу:

– Давай тебе помогу.

С чего это вдруг?

Но едва она подходит и демонстративно наклоняется за простыней, все сразу становится на свои места.

Эта коза издевается надо мной?

Выдергиваю ткань из ее рук.

– Мы сами справимся.

Бросает взгляд на Никиту, видимо, желая услышать противоположное и, не получив слов поддержки, вскидывает подбородок и уходит.

Пузырюсь, булькаю, киплю так, что никакое самовнушение не помогает успокоиться. Тем более, в сравнении с моей миниатюрной комплекцией, пышущая округлостями девица кажется мне более привлекательной.

Никита стягивает футболку и тянется к ремню. Ловлю себя на мысли: зараза сейчас пялится на моего парня.

Оборачиваюсь.

Так и есть!

Смещаюсь, чтобы закрыть его собой и мысленно показываю нахалке кукиш.

Смотри на своего Антона!

Когда Никита прячется под одеялом, я стягиваю легинсы и в домашней футболке забираюсь к нему.

Специально, чтобы продемонстрировать этой обнаглевшей девице свои права на парня, жмусь к нему и целую в губы. Никита нежно отвечает мне, несмотря на то что, уверена, понимает: в данном случае это скорее собственническое заявление, чем потребность в прикосновении, а потом, приблизившись к моему уху, шепчет бесценные слова: «Люблю тебя».

Боже – это как обезболивающий укол с точным попаданием в очаг воспаления.

Кайф!

Успокаиваюсь, расслабляюсь и засыпаю.

3 глава. Никита

Открываю глаза и щурюсь от утреннего света, пробирающегося в щель между плохо зашторенных занавесок.