Невеста из мести

Старая облезлая развалюха, которая, верно, ещё и трясётся на каждой кочке – рессоры вон все ржавые – да скрипит нещадно. Кучер оказался другой: стало быть, Ноалану удалось поставить на его место своего человека. В подтверждение того, что всё в порядке, трактирщик кивнул и даже подал руку, когда я взбиралась на своё место.

– Что же, моя милая, прощайте, – он нахально улыбнулся, прекрасно понимая, что я у него на крючке. – Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, вы не позабудете про наш уговор.

– Не волнуйтесь, у меня очень хорошая память, – я отняла руку и села напротив Полин и притихших слуг баронессы.

Кучер сочно причмокнул, трогая лошадей, повозка дёрнулась и ожидаемо затряслась по схваченной ночным морозом колее. Я задёрнула шторки на окнах по обе стороны и откинулась на спинку, невольно глядя в щёлку между ними. Деревня быстро закончилась, и вдоль дороги выстроились тёмные стволы буков и вязов, чуть припорошенные снегом. Предстоит долгий путь на запад, в столицу. А там встреча с королём, которого я так хотела увидеть, и в то же время желала никогда в жизни не знать о нём.

К вечеру на мне едва не было дыр от пристального разглядывания Тедором и Дараной. Полин тоже им представилась, пытаясь вести себя как можно вежливее и доброжелательнее. В остальном все молчали, даже во время еды. Лишь кучер покряхтывал и покрикивал на лошадей, между делом кляня промозглую погоду.

Но, когда мы уже собрались разворачивать под укрытием деревьев стоянку на ночь: поблизости не оказалось никакой чахлой деревушки или даже поместья – закреплённые высоко на крыше, дорогу осветили фонари едущей навстречу кареты.

Вслед за этим раздался топот копыт, и несколько закутанных по самые глаза в плащи всадников вылетело на тропу прямо перед нами. Они осадили лошадей и уже более неспешно начали объезжать повозку с боков.

Карета, не слишком помпезная, но зато новая, выполненная добротно и красиво, плавно покачиваясь, остановилась в нескольких метрах впереди.

По сравнению с ней, наша казалась маленькой, как яблоко рядом с хорошей тыквой. Дверца открылась, и на землю спрыгнул мужчина в длинном – до пят – плаще, подбитом каким-то тёмным мехом.

Он, заложив руки за спину, подошёл и поднял голову, разглядывая всех из-под нависающего края капюшона.

– Баронесса О’Кифф, я полагаю? – голос его оказался чуть охрипшим, но приятным.

Я покосилась на слуг, которые смиренно молчали, не торопясь в отместку меня выдавать.