Живые из Атлантиды

Затем появились несколько германских семей – христиан. Построили костел. Славяне не возражали, пытались жить миролюбиво, по-соседски, но германские семьи все прибывали и прибывали. Так славянам места и не осталось, кто-то добровольно ушел из этих мест, кто-то под нажимом, а кто-то просто сгинул. Но название осталось. Подобная история произошла и с Любеком.

– Где ты все это вычитал? – Вольдемар задал вопрос почти безразличным тоном.

– Вспомнил университетские годы. По истории Германии у нас был цикл лекций.

Глава десятая

Иволгина ввели в комнату для допроса. Знакомая обстановка, крашенные синей масляной краской стены, стул следователя, табурет допрашиваемого, между ними стол. В углу тумбочка, графин с водой и стакан. Окно с решеткой.

Сергей Семенович стоял у окна и смотрел на тюремный двор, расставив ноги и раскачиваясь на носочках. Руки заложены за спиной. Любимая поза многих офицеров. Иволгин и сам любил так стоять в минуты раздумий.

И вдруг опер с хорошим берлинским произношением стал декламировать стихи классика немецкой поэзии Генриха Гейна.

– Мы пели, смеялись, и солнце сияло,

И лодку веселую море качало,

А в лодке, беспечен и молод, и смел,

Я с дорогими друзьями сидел.

Сергей Семенович повернулся, поздоровался и спросил, узнает ли Иволгин автора и само стихотворение.

– Автора я узнал, а вот это стихотворение никогда не слышал, да и трудно Гейна знать всего. Произведений у него много, но, в основном, лирика, которая мало подходит для сегодняшней жизни, во всяком случае, моей.

Опер продолжил:

– Но лодку разбило волненье стихии,

Пловцы, оказалось, мы были плохи,

На родине все потонули друзья,

Но бурей на Сену был выброшен я.

– Вот это лирика, ничего себе! Я хотел предложить Вам такую игру, начинаю рассказывать, а Вы продолжаете. Если вдруг пробел в информации, я восполню.

– Ну, что же, – насторожился Иволгин, – согласен. А чем вся история с лодочником закончилась? У Гейна ведь всегда присутствует логика событий.

– И новых нашел я товарищей в горе,

И новое судно мы наняли вскоре,

Швыряет, несет нас чужая река,

Как грустно! А родина так далека.

– Когда-то, давно я случайно узнал каким является попутный ветер. Вы знаете? – заговорил Иволгин.

– Наверное тот, который наполняет паруса, все паруса.

– Куда такой ветер дует?

– Понимаю, что в корму.

– Я тоже так думал. Но ошибался.