Летопись дел времён Иоанна Грозного

– По должности состою при дворе Иоанна Васильевича, выполняю его поручения.

– Не думаю, что царь поручил тебе устроить сборище у стен Кремля.

– Нет, мне он такого поручения не давал, но твоя помощь содействовала хороводу и все вместе позволило задержать двух воров. Более подробно сказать тебе не могу.

– Ладно, мне и этого достаточно, если конечно не врешь. Что нужно теперь? Одеть целый гарем?

– Хочу узнать, как часто тебя посещают земляки – купцы, которые следуют через Москву в другие страны.

– Часто или не часто, но раз в три – четыре месяца получаю письма из дома от родных.

– Мне надобно уехать из Московии. Только отъезд сделать по-тихому. Вроде был человек и нету его. Искать меня особо никто не станет.

– Все мои земляки очень дорожат своим именем или, как говорят на Востоке «сохраняют лицо». В сомнительное действие их вовлечь не получится. Ты ведь бежишь отсюда, стало быть натворил беды.

– Ошибаешься. Хотя скорее всего дело в страхе. Ты не уверен в своих земляках, боишься, что деньги возьмут и оставят меня без содействия. А тебе здесь еще торговать и торговать. Или хуже того, повезут в другие страны, отъедут за границы Москвы, ограбят и убьют. Денежки поделят.

По мере того, как Еремей нагнетал страсти, придумывал все новые и новые крамолы, лицо перса становилось суровее и злее. Наконец он не выдержал и заорал, что никому не позволит думать плохо о персах и Персии.

– Тогда помоги мне, – уже настойчиво заявил Еремей.

– Помочь могу только советом. Но дай слово, что никому передавать не будешь.

– Клянусь ни одна живая душа не узнает. Говори! – сказал Еремей.

– Сделаешь две казенных бумаги. Одну в виде именного приглашения от барона или князя, лучше всего немецкого, на их языке. У немцев государство состоит из кусков. Там каждый князь сам себе император и дума, и вече. Подпись должна быть с печатью. Второе письмо на русском от дьяка или боярина, где тебе разрешают ехать к иноземцам.

– Московского господина я сумею уговорить, а вот как немецкого добуду?

– Ты так ничего и не понял!

Купец достал снизу ларец, открыл его и показал свиток. Письмо имело внушительный вид. Гладкая будто шелковая бумага, плетеная перевязочная лента. Латинскими буквами в готическом изображении был выведен текст. Снизу стояла длинная кучерявая подпись и печать с изображением морды зверя.

– Теперь понял? – спросил купец.