На пороге империи

Внешне Пахом проявлял рвение схватить воровскую тать за руку, внутренне понимал, что злоумышленникам давно известно об их стоянии по ночам.

В один из дней под самый вечер посыльный от Мартынова велел Пахому немедля прибыть к хозяину. Стрелец обтер пучком травы сапоги и пошел к особняку. В столовой зале за накрытым столом восседал сам Мартынов Аристарх Львович и его неизвестный стрельцу гость. Мужчина был неимоверных размеров в ширину, сидел спиной к дверям и его зад явно не помещался на резном стуле. Хозяин, увидев вошедшего стрельца, обратился к гостю такими словами:

– Вот он мой страж амбаров.

Гость нехотя повернул голову, но короткая и толстая шея не поместила Коробкова в его обзор. Тогда толстяк развернул своим задом стул, который жалобно затрещал под чрезмерным весом, и уставил свои выпученные глаза на Пахома:

– Ну, что, служба! Долго еще бунташничать намерены? Царствовать, голытьба вы рваная, захотелось?

– Ошибаешься, Ляксей Ляксеич, – вмешался Мартынов, – мои стрельцы в государевы дела не лезут.

– Смею заметить, – не выдержал Коробков, – не стережем мы, а воровскую ватагу ловим.

– Гляди-ка, Аристарх, осмелели как! Тебе перечат! Ты их кормишь, поишь, содержишь и никакого уважения! Вот и говорю, что надо их всех к ногтю. Главного полковника Софьюшка уже казнила. И таких как этот твой богатырь надобно усмирить!

– Ладно тебе, Ляксей Ляксеич, чего разволновался? Ты же для дела хотел разговор с Пахомом затеять.

– И то верно, про дело чуть не забыл. Мне, Пахомий, надобно обоз в три телеги, груженые зерном сопроводить от Владимира до сюда. Моя усадьба в Алтуфьево. Подряди своих молодцов, о цене сговоримся.

– Верно Аристарх Львович отметил, слуги мы государевы. Стало быть, не сами себе хозяева. Вам к нашему полковнику Салтыкову надобно идти. Даст приказ, и мы завсегда, без всякой оплаты, – молвил Пахом, глядя в потолок.

– Может без Салтыкова обернетесь? Тебя стрельцы уважают, стоит только глазом моргнуть. И деньгу зашибете, – проскрипел Аристарх.

– Мне служба всегда в радость, но без веления командира не могу. А уж теперь-то и тем более. Вдруг государь немедля призовет.

– Ладно, Пахомий, ступай к себе, после договорим, – проявил осторожность Мартынов.

Стрелец вышел на улицу и сделал вид, что двинул к сараю, а сам метнулся к кустам и пополз к окну.