Духъ и Мечъ – Воичи Сила

Попона, которой он с вечера накрылся с головой, заткнула ему рот, потому и приснилось будто дышать нечем. Вместе с пробуждением пришел испуг. Он в телеге, мешки с горохом в ногах, рядом Герасим, а солнце уже высоко. Тимоху будто пчела ужалила. Начал толкать в бок Герасима. Тот бубнил непонятные слова, отмахивался и никак не пробуждался. Пришлось спрыгнуть на землю, схватить у костровища лохань с водой и вылить ее на соработника. Герасим пробудился и сразу заорал, дескать нельзя ли по-другому.

– В лесу и так сыро, а ты еще тут с водой.

Горох, он знаешь как воду любит? В момент в кисель перейдет.

Потом он утихомирился и, взъерошив копну своих волос, оглядел округу. От проникающих через ветки лучей солнца поморщился.

– Выходит проспали. Дома такого никадысь не случалось.

– Может тут воздух особенный или вода в роднике сонная.

– Чужие места, они и есть чужие. Вон уже лошадь на нас с укором таращится. Распутывай ей ноги, да запрягай, ехать пора.

– Пора давно уже прошла, – подтвердил Тимоха и наклонился к ногам лошади.

Снова увидели пригорок с крепостной стеной и воротами. Утром почему-то все оказалось другим. Пригорок стал настоящей горой, а крепость приобрела пугающий вид.

– Что-то они ворота не торопятся открывать? – заявил Тимоха.

– А перед воротами ни одного дома. Обычно в таких местах посады стоят.

– Давай постоим, понаблюдаем. Туда мы завсегда поспеем, а от гороха не убудет.

От того места, где они стояли, казалось, дорога направлена аккурат к крепостным воротам.

Только с уверенностью утверждать было нельзя, поскольку от них дорога ныряла в овраг, выныривала уже перед горой. При наблюдении повезло не скоро. Телега в одну лошадь, груженная мешками, плелась вдоль горы. Фигура возницы тряслась будто ехал не живой человек, а набитый тюфяк. Повозка подсказала, что дорога огибает гору и уходит влево.

– Вот в чем заковыка, – сообразил Тимоха, – ехать надобно не в гору, а вокруг. Видно, располагается посад сзади.

Колесный скрип казался оглушительно громким, способным разбудить всю округу.

– Слышь, Тимоха, без Федьки все повозки в негодность приходят. У некоторых оси ломаются и колеса отваливаются. А у нашей скрипит, будто жернова крутятся.

– Федька, он дело знал крепко. Хотел меня учить колесам, да не судьба.

– Да, попал, как кур во щип. Ни ухом, ни рылом, а виноват.

– Ты, что знаешь про него?

– Брательник сказывал, обвинили литовы Федьку в колдовстве. Хотели на костре сжечь.