Духъ и Мечъ – Воичи Сила

Толпа загоготала, а Федор сделал удивленные глаза, пожал плечами от непонимания.

– Серега, я сперва не понял. Гляжу, у твоего дома стоят три обоза. Думал, в мешках мука, а получается грязь.

– Где, что? – заорал Серега и побежал на улицу.

– Вот чудак, – заметил Федор, – нечто по такому снегу хоть один обоз пройдет?

Толпа загоготала еще сильнее. Клинец вернулся быстро, уразумел ответку.

– Дурак, ты «колесник»! – зло буркнул он и уткнулся в свои планки.

Работа в мастерской закипела.

– Научи меня колесному делу, надоело на подхвате. С осени тут болтаюсь, а к приспособлениям не допустили.

– Не могу, надобно распоряжение старшого. Коли с ним договоришься, я тебя возьму.

– Да я все сделаю, чтобы научиться.

Федор достал принесенный узелок с едой и пригласил Тимоху угоститься. Парень не отказался и рассыпался в благодарностях.

К вечеру в мастерскую заглянул воевода. Мастеровые притихли, но приветствиями обменялись.

– К тебе, Федор, с поручением, – заявил воевода, – надобно кое-что изготовить, для чего не спрашивай. Вот чертеж, – Бутурлин вынул из кармана бумагу с записями, – тут прописано чего и сколько надобно соорудить. Цены на материалы объявишь по завершению. Тогда и за работу отблагодарю.

Дмитрий Михайлович отошел от верстака и развернулся к мастеровым.

– Что, ребятушки, как дела ваши славные, все ли жизнью довольные?

– Весны боимся, – раздался из глубины мастерской голос, – оно как пойдет таять, так и посносит все окрест.

– На все воля Божья, но старики сказывают, не будет разора. Тепло начнется не сразу, постепенно и снег станет медленно таять.

– Желаю спросить, ежели что не так, то сразу отворот-поворот, грубых слов не боюсь, – заговорил Серега Клинец, – еще до снега жена моя пошла на базар, хотела купить у знакомого купца из Новгорода иголку и нитки. Посконь у нас своя, а вот для шитья нужны иголки и нитки.

– О чем спросить желаешь? В толк не возьму! – воевода понял, что вопрос интересен всем.

– Короче, купец поведал, что ганзейской торговли в Новгороде более не существует. Иголки и нитки из Любека больше не возят.

– Не возят из Любека, будут из Либавы и Митавы. Суть в чем?

– Он сказал, что Московский князь Иван всех ганзейских купцов в темницу засадил, товары отнял. Интерес мой один, кабы войны не было.

– Ну ты закрутил, – выдал кто-то из мастеров.