Ещё не вечер, господа!

Сколько же мы не виделись? Поди лет десять или более?

– Говорю же, ошибся ты, прохожий. Вот пристал, прямо хоть в свисток свисти, городового зови.

– Так выйди и посвисти, только ведь не выйдешь, забоишься.

– Чего мне бояться? Ты небось за собой целую свору полицейских приволок, да еще сам вооружен до зубов.

– Ты чего, Таран, совсем с ума съехал? На улице меня дожидается только помощник, молодой парень. Оружие при себе не ношу, – Неустроев встал, снял пальто, расстегнул пиджак и развел полы, – вот, гляди.

Майор знал, что на кушетке под подушкой лежит браунинг с семью девятимиллиметровыми патронами в магазине, знал, что один патрон уже в стволе, затвор взведен, но поставлен на предохранитель. Ломакин дал гарантию, что после его обработки ни один патрон не выстрелит.

– Раз ты без оружия, то я вооружен, – Таран выхватил из-под подушки пистолет, снял с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок.

– Ты, Валериан, перезаряди, может осечка вышла, – спокойным голосом посоветовал Неустроев.

Таран отбросил пистолет в сторону, упер локти в стол и подбородок положил на сжатые кулаки. В замке входной двери зашуршали ключом, вошел поручик.

– Вот, Валериан, знакомься, мой помощник. Давай, Сергей, делай свою работу.

Очкасов медленно, будто издеваясь, открыл висячий замок, медленно положил его на стол, снял запорную скобу и поднял крышку.

– Куда барахло девать, Кронид Нифонтович? – спросил Очкасов.

– Кидай прямо на пол, – прозвучал ответ.

Очкасов достал фонарик и полез вниз.

– Скажи, Валериан, кто тебя завербовал? Никогда не поверю, что японцы. Они в долгую не играют.

– Откуда ты взялся? Я жил тихо, никого не трогал, случилась трагедия, оказался в плену, но убежал обратно в Россию, забыл прошлое и нашел силы начать сначала, не спился, не опустился, живу на оклад дворника и тем счастлив.

– Но внизу у тебя уютная комната с богатой мебелью.

– Все, что осталось от семейных реликвий.

– Хочешь, чтобы я тебя пожалел?

– Не нужна мне твоя жалость, прошу об одном, оставь меня в покое. Я ничего плохого никому не сделал.

– Только меня считай застрелил, и помощнику моему досталось бы.

Из сундука показался Очкасов. Также медленно запрокинул одну ногу, поставил ее на пол, потом вторую и наконец вылез сам. Подошел к столу и положил связку ключей на толстой блестящей проволоке.