Жена напоказ-2

 – Справедливо называть меня своей невестой, пускать слух в газету о… нас с вами. А потом целовать мою сестру в своём кабинете, потому что между вами “что-то ещё осталось”? – она вдруг резко смолкла, хмуро оглядывая Ренельда. – Почему вы вообще в таком виде? У вас платок съехал. И вот тут порвано.

Вдовушка махнула сумочкой так резко, что показалось, будто сейчас бросит её ему в голову.

– Вселенская справедливость меня потрепала, – Ренельд усмехнулся. – Поможете?

Он поддел распущенный конец шейного платка.

“Это нечестно, Рен. Запрещённый приём! – напомнил Лабьет. Впрочем, весьма довольным тоном. – Ты знаешь вообще, как ей сейчас хочется тебя коснуться?”

Ренельд на это надеялся. Но вдовушка явно не была намерена оправдывать хоть какие-то его надежды.

– Справитесь сами! – Она вскинула подбородок. – А лучше уезжайте! И напарника своего, вредителя, заберите! Он едва не покусал Оли!

“Жаль, что я её не покусал! – мстительно воскликнул тот. – В этих толстых юбках зубы вязнут.

– Дело ваше, конечно. – Ренельд пожал плечами. – Но если вы меня не выслушаете, мне придётся вас похитить. Знаете, в некоторых странах есть такой обычай… Невесту на плечо – и в горы.

– У вас в предках есть горцы? – Мариэтта скривила губы, критически оглядывая Ренельда. – Надеюсь, песни петь не будете, как они? Мне кажется, у вас плохой слух. Или очень удобная патология – называется «избирательная глухота».

“О! – радостно поддакнул Лабьет.

Ренельд усмехнулся, покачав головой. Кто бы говорил! Да вдовушка сама порой слышит только себя – когда ей это удобно, когда не хочет принимать очевидное. Но сейчас она хотя бы перестала его прогонять, а острое негодование в её медовых глазах сменилось раздражённой заинтересованностью: и хочется спросить, и гордость не позволяет.

– Обещаю выслушать всё, что вы пожелаете сказать мне в ответ.

Мариэтта оглянулась в сторону дома, хмурясь и покусывая губу. А затем вдруг протянула ему руку. Какие у неё всё же маленькие изящные ладошки, особенно в тонких атласных перчатках. Как она вообще этими ручками ворочает такие дела, и притом ещё осталась в здравом уме?

– Хорошо, – запальчиво проговорила графиня, чуть подавшись вперёд. – Всё до последнего слова. Даже бранного.