Враг моего сердца

Вечером, когда уж разлился по небу сулящий тепло закат, как стихли последние ристанья дружинников перед вечерей, Елица вышла из бани во двор и правда обновлённой. Едва накрыв голову платком и даже не запахивая свиту, она пошла до терема, не дожидаясь наставницу и челядинку, что, напарившись до одури, еле волокли ноги где-то позади. Она уж почти вывернула на нужную дорожку, как едва не столкнулась с кем-то кто вышел ей наперерез со стороны дружинных изб. Подхватило налетевшим ветром платок с головы – но его поймали.

– Осторожнее надо быть, княжна, – первым она узнала так и засевший в памяти мягкий голос Чаяна, а уж после разглядела в сумерках и его самого. – Застудишься. Погода ещё коварная.

Елица подняла на него взгляд, спешно прибирая за спину разметавшиеся по плечам волосы. Княжич, внимательно оглядывая её лицо, накинул ей на голову платок. Она сквозь землю тут же захотела провалиться – столько в его жесте оказалось странной заботы. Кажется, и понимала она умом, что муж этот много бед натворил, пока до Велеборска вёл своих ратников.

И сколько ещё натворит, если наперекор ему пойти. А всё равно злиться на него не получалось. Что за напасть? Бывают же такие люди. И самые они опасные, потому как знают о своей силе.

– Если быстро до терема добегу, так и не застужусь.

Елица обернулась, с облегчением заслышав голоса женщин.

– Тогда беги. После приходи в общину, – голос княжича стал серьёзным. – Пора бы нам уже и обсудить дело важное.

Он ещё немного подержал концы платка – даже сердце на миг замерло – и отпустил.

Быстро скрылся вдалеке, а после уж и Вея с Мирой нагнали.

Пока собиралась Елица, чтобы хоть на княжну, а не холопку стать похожей, уже и стемнело почти, как она ни торопилась. В общине её ждали все: и братья Светоярычи, и Зимава со своим верным Эрваром, как будто она что-то решить могла. Был тут и воевода Доброга, который появлению Елицы будто и не обрадовался вовсе. Верно, его уж больше беспокоили становища остёрских воинов под боком, чем то, зачем княжичи вообще сюда прибыли.

И лишь взглянув на верного соратника отца, она поняла, что у него-то и можно найти подмогу, спросить совета.

– Ты садись, княжна, не стой у двери, – подозвал её Чаян, и тогда только она заметила, что и правда застыла на месте, как вошла.

Елица села рядом с Зимавой как раз напротив Ледена: едва о взгляд его, точно о самый лютый лёд, не обожглась. Но он быстро отвернулся, ожидая, что брат его говорить станет – и странное чувство прошло.