Воин забвения. Отравленный исток

Драгомир жестом разрешил ему говорить.

– Я думал, ты прикажешь выпустить Бажана. Он в твоё отсутствие справился бы не хуже.

– Он уже справился. Так, что сбежали два пленника и воевода с кметем. Пусть посидит ещё. Плесенью не покроется, – Драгомир краем глаза увидел, как Виген пожал плечами. – Может, пока я буду в отъезде, вернутся отряды, отправленные за Младой… и всеми остальными. Кметей расспросить, новых приказов не давать. Посох сразу же отнести ко мне в покои и никому не прикасаться. Кого привезут – в темницу до моего возвращения.

– И Хальвдану?

– Ему, паскуде, в первую очередь.

Скрытник поджал губы, но возражать не решился. Драгомир внимательно его оглядел и продолжил, удовлетворившись молчанием:

– С Торой ты отправил надёжных людей? Мне нужно вовремя узнать о том, как Ингвальд встретит известие о смерти дочери.

– Надёжных. Хотели поехать некоторые вереги, чуть бучу в детинце не подняли. Правда, кмети их быстро приструнили. Но, – Виген нахмурился и вздохнул, – чуется мне, что на время они притихли.

Он осёкся, когда Драгомир сжал в кулак лежащую на столе ладонь. Одно решение, принятое Хальвданом и Бажаном втихаря, а столько забот разом. Вереги, хоть и поредевшие после похода – большая сила. Такие же своенравные, как их несостоявшийся ярл, и такие же упёртые. Будут воду мутить. Не сегодня, так завтра.

– Ты уж за ними пригляди, Виген, – тихо и угрожающе произнёс Драгомир.

Начальник стражи потёр шею, но ничего не ответил. Потому как это не просьба – приказ.

– Ещё будут распоряжения? – он отступил на шаг с готовностью уйти.

– Да, – Драгомир покрутил в пальцах попавшее под руку перо. – Подбери мне шестерых гридней в сопровождение. Пусть сберутся в дорогу. Завтра ещё затемно выезжаем.

Виген снова поклонился и вышел.

* * *

Застывший за ночь снег шуршал под копытами коня и постепенно таял под напирающим рассветным теплом. Солнце лениво выкарабкивалось из-за вытянутых вдоль горизонта облаков, пробивая в них прорехи острыми, яркими лучами.

Драгомир вместе со своим отрядом минул мост и пустил коня бодрой рысью. К новому жеребцу он пока не мог привыкнуть.