Пламя моей души

Мне уж Тана обо всём рассказала, что приключилось с тобой, – Вышемила только и открыла рот да закрыла вновь. Чтибор зубы стиснул, не сводя с неё пытливого взгляда. – Что скажешь на это? А я ведь не просто так уезжал. Жениха тебе сыскал хорошего. Да только как прикажешь теперь перед ним оправдываться за то, что невинной ты должна быть, а оказалось…

– Как будто я в том виновата! – вспылила наконец она, вставая, да отец рукой махнул резко, приказывая снова сесть – и пришлось повиноваться.

– Ты виновата, а кто ж? – сказал он уже спокойнее.

 – Что с княжичем спуталась. Оттого и беды.

Вышемила только прикусила губу, чтобы тут же не расплакатьс. С сочувствием смотрела на неё матушка, но молчала пока, не вмешивалась, а отец, кажется, готов был в пыль её размолоть за то, что не по её вине-то и случилось.

– Он приедет за мной, – сказала тихо. – Я уверена.

– Вот, коли приедет, там и думать будем. Если не опоздает, – хмыкнул Чтибор. – А пока ты к мысли привыкай о том, что замуж скоро выйдешь. Не позже, чем по осени.

Объявится твой княжич или нет, а я попытаюсь Белояра уговорить, чтобы женщиной они тебя взяли в свой род. А жених – Любор скоро и со сватовством приедет. Ты же знаешь его.

Конечно, она знала Любора, сына боярина Истопского – Белояра. Виделись они и в детстве частенько, а после и по юности, случалось. Да только разве она подумать могла, что однажды тот мужем ей стать вознамерится. Отец с договорами такими не слишком-то торопился, всё приглядывался к тем, кто женихом мог стать для дочери молодшей, обручать её раньше времени не хотел.

А тут на тебе – за несколько дней всё решил, словно поскорее дело это завершить придумал. Не иначе о том, что с Вышемилой в Велеборске случилось, узнал он раньше её возвращения. Да только разве признается, разве выдаст теперь того, кто всё ему рассказал?

– Думается, меня ты и спрашивать не станешь, хочу ли я, и кому моё сердце отдано? – Вышемила отодвинула от себя миску, где уж остыли свиные почки с горохом и сметаной приготовленные, и снова взор на мать обратила, ожидая хотя бы её понимания.

– Хватит перечить. Коли отец так сказал, так и будет, – приговорила та да не то, что хотелось. – А против рода своего пойдёшь, тебе только хуже станет. Ни люди, ни Боги тебя не поддержат. Встречала я твоего Ледена. Красивый он и сильный воин. Да только… лучше тебе за Любора пойти.

Вышемила больше ничего слушать и не стала. Не успокоил её ровный и спокойный, что неспешный вечерний ветер, голос матери.