Пламя моей души

Подскажи, Еля, – Леден склонил голову, всматриваясь в глаза её неподвижно – словно тонул. – А я…

Он положил осторожно ладони ей на талию и к себе чуть привлёк, на полшажочка. Сердце дрогнуло, обдавая всё тело душным трепетом. Елица провела по скулам княжича вверх, расчесала пальцами волосы на висках. И он обволок её сильнее – собой как будто, силой своей внутренней, дарованной Мораной. Так, верно, умирают во сне. Затихает всё внутри, угасает, а разум в этот миг качает на волнах сновидения: спокойного ли, страшного – не важно – может, и того, и другого вместе.

Качнулась ткань платка и подол лёгкий – рубахи, как открылась дверь в хоромину. Леден отпустил Елицу, а она – его – и вдохнула наконец. Обжёг сухой душный воздух гортань и глаза будто песком присыпало. Кололо легонько кончики пальцев, точно держала она в них только что вынутую из подклета холодную крынку молока.

Чаян стоял у двери, дыша тяжко, будто бежал-торопился сюда от самого озера. Окинул взглядом брата поначалу, а после и Елицу – да кулаки сжал.

Елица уж и приготовилась вразумлять его, гнев унимать от того, что неверно он всё понял увиденое. Да не пришлось.

– Что, совсем плох мальчонка? – покосился княжич на Радана, который и не шевельнулся ни разу за всё это время.

Странно, что Чаян так скоро вслед за Елицей в детинце оказался. Да, похоже, простояли они с Леденом здесь дольше, чем им обоим привиделось.

– Совсем плох. Но надеюсь, что лучше будет, – спокойно ответила Елица.

И сил не было сейчас ни на одно слово лишнее. Она была теперь в этой хоромине, и в то же время как будто осталась частью своей в теле Ледена, словно пленил он её, забрал себе – и сейчас стоял рядом, молчал, и взгляд его был отстранённым и мутным.

– Это как же? – Чаян свёл брови, вопросительно рассматривая братца: верно, заметил, что с ним творится что-то неладное.

– Леден ему поможет. Вызволит с грани между мирами. Выведет с берега Смородины, – словно чужие слова произносила Елица. Словно говорил сейчас за неё кто-то более в этом сведущий. Макошь или Морана то была? – Я живу свою ему отдала. На время. Так легче ему будет за Явь удержаться и Радана вывести.

– Живу отдала? – мгновенно взъярился княжич, уже было успокоившись.