Пламя моей души

Может, не её ждал?

– Здрав будь, Леден, – Елица остановилась в нескольких шагах.

Так лучше, спокойнее, ведь когда он совсем близко – душа словно на части рвётся: от необходимости держаться на расстоянии и от желания одновременного придвинуться. Но неправильно это, нечестно – не должно такое чувствовать рядом с тем, кто жизнь твою едва до основания не разрушил.

– Поздорову, княжна, – холодно и ровно бросил он. – А Чаян как раз за тобой посылать хотел. В путь нам сбираться надо. В Остёрск. А там, как решится всё с княжением, за Сердцем вновь отправимся.

Она и позабыла на миг, зачем пришла. Вот так вот решили всё между собой, а ей только за ними тащиться и остаётся.

– Я знаю, кажется, кто Вышемилу ссильничал, – выпалила она быстро, боясь, что рвение братьев покинуть детинец сметёт её, раздавит, и всё остальное окажется неважным, потонет в глубинах памяти, отложенное на потом.

Леден так и замер, вцепившись в застёжку широкого и красивого пояса, унизанного серебряными чеканными бляшками, на который Елица обратила внимание ещё в первую встречу с княжичем.

Он вновь повернулся медленно, а по губам его пробежала гримаса решимости, словно он тотчас же готов был бы кинуться на расправу с супостатом.

– Кто он? Из наших кто? Как узнала? – посыпались вопросы, словно оскольки льда – только рукой от них и загораживаться.

Елица отступила даже – настолько большая недобрая сила норовила сейчас сбить её с ног.

– Когда я в Зуличе была, – начала она, сглотнув сухой комок в горле, – встречала там одного кметя.

Или наёмника, не знаю. Он в ближней дружине Гроздана был. Зовут его Камян. Похож он на того, кого Вышемила описывала. И на гривне его я видела женский оберег. Такой же, какой пропал в тот день у неё.

И самой аж липко и мерзко во рту стало от понимания, какой нужно быть мразью, чтобы у девушки, которую ты силой взял, боли столько ей причинил и отдал на растерзание своим подручным, ещё и оберег забрать на память. Видно, Леден подумал о том же – таким неподвижным стало его лицо.

– Я встречусь с ним, обязательно, – проговорил он глухо. – Только сейчас не могу себе позволить в Зулич ехать. Но после – кишки ему вырву.

– Надеюсь, что так и будет, – Елица потупилась, робея под его тяжёлым взором.

Словно в этот самый миг он уже представлял, как будет вспарывать Камяну брюхо.

– Кровожадная ты, княжна, – усмехнулся Леден, но его лицо снова стало серьёзным. – Он тебе-то ничего не сделал?

– Нет, – ответила она поспешно.