Пламя моей души

А там вече решит Радана малолетнего на стол княжеский возвесть – предательница Елица тут никому не нужна. Уж больно близко с остёрцами знается последнее время.

Всё казалось просто, если вот так размышлять, лёжа в темноте и пытаясь разглядеть свод бревенчатый над головой. Складно, как и должно быть. А всё равно – страшно.

Зимава заморгала часто, чувствуя, как режет глаза бессонная ночь. Встала с лавки своей и, нашарив платок в ближайшем сундуке, вышла из горницы, а там – в переход между теремами. Княжеский сейчас почти пустовал: Буяр не хотел занимать никаких покоев – спал в дружинной избе вместе со своими кметями.

Хоть и гридней в хоромах оставил: чтобы слушали и смотрели за теми, кто ещё недавно был здесь хозяевами.

Тёплая ночь, звёздная настолько, что небо казалось почти белым, обхватила ласково за плечи, тронула распущенные по плечам волосы, бросила паутинкой в лицо спутанные от метаний по подушке пряди. Обдали сверчки почти ощутимыми кожей трелями, тревожа в душе что-то глубинное, из детства самого.

Как бывало, сбегала Зимава с подругами вот такими ночами из дома – гулять и звёзды смотреть, разлегшись в траве на лугу за околицей.

– Что же тревожит тебя, Зимава? – долетел со спины голос будто бы из сна.

Она так и подумала поначалу, решив, что случайно задремала, оперевшись на перила резные. И хотела было даже на этот вопрос сама себе ответить, но за ним прозвучали и шаги тихие. Скользнула по спине тяжёлая широкая ладонь – и рядом встал Эрвар. Там, где привычно было его видеть всегда.

– Чего не спишь? – она удивилась вяло – на другое и сил уже не хватало.

– Ты не спишь, и я не сплю, – просто ответил он.

Зимава подняла на него взгляд, рассматривая суровое, грубо высеченное лицо. Белые пряди выбритых с одной стороны головы волос падали густым чубом на другую: своих шрамов он не скрывал. Показывал нарочно. Чёрное небо в небрежно брошенной по нему муке звёзд делало глаза варяга и вовсе глубоко синими, отражаясь в них. Как море северное, верно. Таким Зимава представляла его себе, хоть и не видела никогда.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по длинному рубцу вдоль виска Эрвара. Он резким движением поймал её руку.

– Я не княжич твой, Зимава. Молодой, глупый. Со мной играть не надо, – взглянул искоса.

– Я не играю, – она вывернула запястье, высвобождаясь. – Понять хочу просто…

– Что? – варяг нахмурился.

– Почему ты служишь мне? И убивать решаешься, хоть никто мне не угрожает?

Он ничего отвечать не стал.