Пламя моей души

В этих стенах, из которых он сбежал, словно вор. Что же привело тебя сюда? На привязи ведь никто не тащил, верно?

– По моей воле приехала, – подоспел на выручку Чаян. Обнял мать за плечо, будто пытаясь утихомирить. – Помогать нам в поисках Сердца. Не гневись, матушка. Она о делах своего отца мало что знает.

Та взглянула на него подозрительно, взяла пальцами его подбородок, слегка за бороду короткую ущипнув. Усмехнулась, что-то, видно, прочитав на лице сына.

– Всё ясно с тобой, – бросила только – и отпустила.

 – Что ж, проходи в дом, княжна. Будешь дорогой гостьей.

Та снова поклонилась слегка, невольно робея под взглядом этой надменной, словно изваяние Богини, женщины. Да та и не увидела, верно. И не знала бы Елица, какая беда приключилась с Леденом в детстве – подумала бы, что от неё он свою холодность унаследовал. Чаян пошёл подле матери, лишь коротко обернувшись и одарив короткой ободряющей улыбкой. А вот младший вдруг рядом оказался.

– Не бойся её, – проговорил тихо. – Она с виду грозная, а на деле добрая.

Только подружиться с ней надо.

Он придержал её под локоть и повёл к терему. Елица успела только взглядом выхватить взволнованное лицо Веи, которая уже почти затерялась среди захлопотавших кругом челядинок.

– Как же подружиться с ней? Если она меня, верно, терпеть не может. Даже не зная.

Елица взглянула на княжича, подняв к нему лицо. И заметила, что как будто изменился он слегка, потеплел: видно, дом отчий так его согревал. Пальцы Ледена сжались на её руке чуть сильнее – аж дрожь лёгкая по спине прошлась – до того сильно захотелось, чтобы ладонь в его ладони оказалась.

Глупое желание. Несвоевременное. Но мысль эта выстрелила в голове неожиданно и растеклась по телу жарким волнением.

– Подружитесь, – ободрил её княжич. – Вот присмотрится и поймёт многое. А там и злиться на тебя перестанет за деяния твоего родителя.

Елица повела плечом и ступила на крыльцо, всё так же ощущая поддержку его. Перед тем, как войти в терем, Чаян ещё раз оглянулся – и мгновенно взор его словно тучами затянуло – того и гляди Перунов огонь из них пыхнет.

Вместе с Леденом вошли они в сумрак дома. Елица не сводила взгляда с прямой спины Любогневы, рассматривала широкую полосу вышивки по вороту её бледно-синей рубахи. И сердце всё сильнее трепыхалось: не оставит её княгиня без внимания, снова допытываться начнёт да рассказами недобрыми об отце сыпать.

Поднялись они скоро на второй ярус терема – в женскую его часть.