Попаданка с огоньком, или Испытание для Тёмного

О, сегодня Двэйн очень ясно себе это представил. Убедился, так сказать, воочию.

– Похоже, вы приложили немало усилий к её воспитанию. – Он присел рядом с молчаливого разрешения. – Она и правда очень неординарна. И с каким бы сомнением я ни относился к этому раньше, но сейчас готов признать, что из неё получилась отличная помощница.

– Не знаете, куда себя деть, да? – усмехнулась графиня. – Упорхнула птичка из клетки, а вы дверцу не успели захлопнуть. Что ж… порой даже таких мужчин, как вы, постигают немалые разочарования.

Двэйн оглядел профиль Нэссы, едва сдерживая улыбку. Она ни капли не тушевалась, не увиливала и не опасалась сказать что-то не то. С её жизненным опытом можно было себе это позволить.

– Признаться, у меня много важных дел. И скажу вам, как человеку рассудительному и в некоторой степени надёжному: проблем среди них немало. Впрочем, вы можете мне помочь.

– С чего бы мне вам помогать? – фыркнула графиня.

– Может быть, вы могли бы мне помочь ради благополучия вашей внучки? Она в очень затруднительном положении. А секреты вашего семейства, как и её личные, могут только усугубить его.

– Не понимаю, о каких секретах вы говорите.

– Сегодня я стал свидетелем того, что она многое скрывает. Но я готов её защищать и ограждать от гнева принца, а то и самого императора. Это совершенно искреннее желание.

– Потому вы хотели загнать её в леотскую кабалу, прекрасно зная, что она этого не хочет?

Графиня покосилась на него с лёгким презрением.

– Может быть. Отчасти. Отчасти – потому что я и правда хочу, чтобы она стала моей…

– Просто вашей, – прервала его Нэсса. – Да, я понимаю.

Двэйн вздохнул. Что ж, лучше быть с графиней предельно честным, поэтому смысла спорить нет.

– Помимо помощи Эйлин, я хочу помочь вашей семье.

– И чего вы хотите?

– Ответной откровенности. – Двэйн улыбнулся. – С полной гарантией того, что это останется между нами.

– И?

– Скажите… Ваш старший племянник Бриан О’Кин… Он был Фениксом? И знал способ открыть Врата Ингимона. Так?

Губы графини дрогнули, когда она поджала их, выражая наивысшую степень непоколебимости.