Первая ночь для дракона

 – Очень важно!

Мигом прошмыгнула между ними и под возмущённое “куда?!” распахнула дверь после короткого стука, про который едва не забыла.

Вот же проклятье! Я встала в проходе и, резко отвернувшись, едва не ткнулась в грудь ринувшегося за мной стражника. Подняла на него глаза, жгуче краснея. Потому что даже в чуть мутном свете пасмурной, размытой облаками зари, что наполнял просторную комнату, успела увидеть стоящего над умывальником полураздетого драконища. Я слишком быстрая – да, так он говорил. Надо бы научиться в подобных ситуациях сначала думать, а потом делать… Но сейчас уже поздно.

– Доброе утро, – прилетело мне в спину бодрое приветствие. – Эфри Вурцер…

– Вы оделись? – пропищала я под насмешливым взглядом стражника, который так и стоял напротив меня, ехидно разглядывая моё наверняка пунцовое лицо.

– Да я, собственно, и не был раздет, – озадаченно проговорил дракон и зашуршал одеждой. – Но если вас и это смущает… Теперь да.

Я медленно повернулась, досадуя на себя за такую импульсивность. В конце-то концов, на нём всего лишь не было рубашки, а меня так подкосило, будто я увидела всё… Ох, светлая же Вайса. Даже забыла, зачем пришла.

Посланник стоял у окна, неспешно завязывая ворот и оглядывая меня с головы до ног.

– Там, внизу, сумеречники, – сразу выдала я, предвосхищая расспросы.

– Я знаю. Много? – деловито и, кажется, совершенно невозмутимо уточнил Хардвин.

И откуда же он успел прознать о том, что они приехали? Чует их, что ли?

– Я видела только пятерых. Они зашли в таверну…

Дракон взглянул на подручных, что так и стояли за моей спиной, и качнул головой в сторону окна, видно приказывая им пойти проверить, сколько же на самом деле приехало сумеречников.

– Вы сталкивались с ними, не так ли… – Хардвин неспешно подошёл, по пути взяв со спинки стула развешенную на нём тунику, и натянул её поверх рубашки.

– Думаю, да. – Я коротко прочистила пересохшее вдруг горло. – Толком ничего не помню. Но я поняла, что сестры погибли из-за них. А прежде…

– Можете не рассказывать. Я прекрасно знаю, на что способны сумеречники, когда во главе их становится совсем уж жестокий ублюдок.

– Я слышала, его светлость – охотник.

Хардвин помолчал, играя желваками и глядя куда-то в стену за моим плечом.