Невольница дракона

Увязалась за ними и Авия, постоянно рассказывая что-то обо всех частях замка, через которые пришлось пройти: кто жил в комнатах и чьи портреты время от времени попадаются на стенах. И странно: лет ей немного, а будто проработала здесь с полвека. Мелькнула даже мысль расспросить её о маркизе подробнее: может, её принципы окажутся не столь железными, как у других слуг?

Погода оказалась приятной, почти летней. Ветер совсем стих, повисла в воздухе едва ощутимая влага. Где-то в зарослях сирени, на ветвях которой уже набухали, готовясь распускаться, нежные соцветия, посвистывал соловей.

– Осторожно, а то ещё ногу вывихнете, – пробурчала мадам Арлинда, – Уж сколько я его сиятельству говорю: займитесь наконец садом. У вас тут скоро волки заведутся. И средства на это есть. А он всё отмахивается.

– Какие волки сунутся близко к дракону? – нагнал всех со спины насмешливый вопрос.

– Ваша милость, – дуэнья вздрогнула, прикладывая руку к груди. – Ну и напугали же вы нас.

Анри поравнялся с прогуливающимися женщинами.

– Не нужно кокетничать, мадам Арлинда, – улыбнулся загадочно. – Вас ничем не напугаешь. Особенно волками.

Та с укором на него посмотрела, но продолжать разговор на эту тему не стала. А вот для Иалины только подтвердились её предположения.

– Надолго вы останетесь здесь, ваша милость? – мадам Арлинда, уняв вспышку негодования, благосклонно взглянула на Анри.

– Покуда я буду нужен Немарру, вы от меня не отвяжетесь, – тот пожал плечами, многозначительно закатив глаза. – Позвольте увести от вас мадемуазель Иалину. Недалеко.

Дуэнья махнула рукой, разрешая. Анри тут же предложил Иалине локоть, чтобы отойти на десяток шагов вперёд сопровождающих её женщин.

– Как вы, осваиваетесь? – ловко придержал, когда ей под каблук попалась выбоина на плитке.

– Думаете, пленник может освоиться в своей темнице? – Она отвернулась, разглядывая источающие острый аромат кусты.

– Ну что же вы утрируете, – виконт улыбнулся. – Вы не настолько пленница, насколько вам кажется. Но с дядей лучше не спорить. И тогда ваша жизнь будет очень даже сносной. Даже более чем, я бы сказал.