Невольница дракона

 – Ей богу, как будто в то время, как художник марал полотно, у каждого второго из них болел зуб или крутило в животе.

Иалина невольно улыбнулась, поворачиваясь к нему. Его замечание показалось на удивление точным: вряд ли лицо хотя бы одного изображённого на портретах мужчины можно было назвать приветливым или добродушным. Может, все они такие – драконы? Хранящие в себе извечную бурю?

– Доброе утро, ваше сиятельство, – она присела в книксене, считая, что в какой бы скверной ситуации ни оказалась, а вежливость всё равно лишней не будет.

– Доброе. – Немарр раскрытой ладонью указал на кресло по левую сторону от себя. – Присаживайтесь. Мой повар сегодня расстарался, видно, по случаю моего возвращения. Надеюсь, он вам угодит. И нам о многом надо поговорить.

Всякое желание завтракать тут же пропало. Иалина медленно опустилась в кресло и расстелила на коленях салфетку. Украдкой глянула на маркиза и тут же натолкнулась на его взгляд. Он рассматривал её совершенно открыто, потирая подбородок пальцами, словно перебирал некие тягостные мысли, что посещали его голову при виде неё.

Выглядел он сейчас гораздо лучше: отдохнул, да и все последствия явления дракона, видно, уже отступили. В его золотистых глазах играли солнечные блики, а в ярком свете стало заметно, что в убранных от лица прядях волос уже зарождались первые нити седины.

Повисшее между ними двоими молчание нарушилось сначала степенным появлением дуэньи. Она, присев в реверансе, заняла место рядом с Иалиной. Чуть позже пришёл и Анри, который спешно ворвался в столовую, считая, видно, что страшно опаздывает.

А вслед за ним – и шевалье, весьма помятый, будто только-только проснулся. Похоже, недолгая, но трудная дорога вымотала всех.

Виконт приветливо улыбнулся Иалине, а Гарсул только голову едва заметно наклонил, взглянув мельком.

Тут же захлопотали слуги, расставляя на столе блюда, кофейники и тарелки с тостами. Мужчины приступили к завтраку. Но стоило им утолить первый, самый острый поутру голод, как маркиз, промокнув губы салфеткой, решил вернуться к начатому уже разговору.

– Рекомендую вам привыкать к тому, что вы теперь – моя троюродная племянница Иалина-Витида де Брунанд.

Анри едва не поперхнулся, хотя наверняка о планах дяди знал давно. Шевалье в очередной раз покривился.

– Можно было и не использовать фамилии родственников, – высказался он. – Достаточно было назвать дочерью какого-нибудь вымышленного друга. Де Брунанд слишком известный род.