Дочь реки

Быстрый взгляд поверх пушистой от влаги копны волос. Упорхнула – только пальчики тонкие заскользили по перилам вверх. Рарог, как заворожённый, поспешил дальше – в тепло согретого печами дома. Да неужто? Всё кусала его Гроза, едва в его сторону смотрела, а скрывала многое, получается? И новой волной дурмана ударило в виски – Рарог даже покачнулся, едва устояв на ступенях. Ядрёный мёд у князя, ничего не скажешь.

Он проскочил в дверь – и по другому всходу поднялся на второй ярус. И дверь одна из двух, что были здесь, оказалась приоткрыта.

Он вошёл, на ходу снимая слегка сырую свиту. Огляделся: горница и правда девичья. Пара лучин горит на столе у окна. А девушка, слегка встряхивая мокрые волосы, зажигает ещё – в другом светце. Упал платок с её плеч – она руку вскинула поймать, да Рарог скорее успел. И тут понял вдруг, что это не Гроза.

Сения, княжеская меньшица, обернулась к нему. Сияла на её губах улыбка, да сползла мигом, как будто увидела она в глазах Рарога разочарование. Хороша она была по-своему.

Только выглядела чуть болезненно, как будто недавно совсем какой недуг пережила. Но от того хотелось её обогреть и защитить даже. Провести ладонями по узким плечам, слегка вздрагивающим от прохлады под рубахой из тонкой цатры.

– Поохотиться решила? – Рарог усмехнулся и шаг назад сделал, стряхивая со свиты мелкие капли дождя. – На шкуру пустишь теперь или в поварню отдашь на щи?

Сения рассмеялась беззвучно. Протянула руку и запустила вдруг пальцы ему в бороду, смахивая влагу, спустилась по шее, рассматривая, решая как будто, годится ли он на шкуру-то.

– Не торопись бежать, – проговорила тихо, чуть низковато, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Волнуется, словно опасное безумство задумала. Отобрала у него свиту, обошла спокойно и повесила на крюк у двери. Так обычно, будто мужа домой дождалась из долгой дороги. И даже любопытно стало, чего дальше делать станет, а уходить расхотелось. Она вернулась, на ходу развязывая понёву, на лавку её положила и встала перед Рарогом, выпрямив спину.

И сквозь ткань проступили тугие вершинки её груди.

– Нравлюсь? – выдохнула смело.

– Нравишься, – согласился он. – Да только чужая жена.

– Да ты, кажется, привык чужое брать, – она усмехнулась, слегка прищурив глаза.

И всё-то уже знает. Но, кажется, судить не торопится. А уж обвинять – и подавно.

– Чужое чужому рознь. Одно возьмёшь – и ничего тебе за то не будет. А за другое и голову снять могут.

Она ничего отвечать не стала.