Истинная в бегах

Условившись о новой встрече, мы с Сатиной разошлись каждая в свою сторону. Я вынуждена была всё-таки дойти до магазина платьев и приобрести для себя хоть какое-то взамен испорченного, чтобы у Бастиана Мелеса не возникло никаких особых подозрений на мой счёт. Для этого вполне сгодился самый простой наряд – благочестие и смирение, воплощённые в юбке и лифе бледно-сиреневого цвета, со скупой отделкой рукавов и воротника под горло. Некая болезненность, которую придавал этот оттенок ткани всему моему облику, была даже на пользу.

Подготовившись, на следующий день я собралась в храм Трёхликого. Мои намерения, конечно, не укрылись от внимания Бастиана, который следил за мной, кажется, из-за каждого угла.

– Куда ты отправляешься на этот раз? – Он остановился за моей спиной, когда я, полностью в образе, уже взялась за дверную ручку, собираясь уходить. – Забыла купить шляпку?

Я скрипнула зубами, мысленно уговаривая себя не отвечать что-то вроде «не ваше дело, и можете провалиться в сарргалову утробу вместе со своим надзором».

– Хочу сходить в храм Трёхликого. Я так давно не была там… Сейчас мне это просто необходимо. Столько всего свалилось на голову в последние дни: выпуск, дорога, новые знакомства…

Я похлопала ресницами, удерживая на губах самую нежную улыбку, которая только была мне доступна.

– Что ж, – смягчился «опекун», – сходить в храм для девицы твоего возраста и воспитания никогда не будет лишним. Надеюсь, Трёхликий вразумит тебя и ты наконец успокоишь свой буйный нрав.

Я слушала его нравоучения, кивая и тихонько переступая с ноги на ногу. Отслеживающий браслет почти жёг кожу, жаль, что его нельзя снять так, чтобы об этом не узнали в Школе. Если бы это было возможно, то я и дня лишнего здесь не задержалась бы. А так – Мелес всё равно найдёт меня по запросу.

Поэтому терпим и улыбаемся – до поры до времени.

До храма я летела как на крыльях, мне даже не нужно было нанимать экипаж: после частого заточения в стенах Школы подобные вольные прогулки казались чем-то вроде подарка на именины.

Я постояла в тени, любуясь им снаружи, а затем только вошла внутрь и успела ещё до окончания тихой службы.