Ритмы Тонких Миров

Срок моей естественной смерти еще не наступил, поэтому во мне присутствовало все то же самое, что и у других плотных людей, кроме самой внешней оболочки. И, конечно же, вся злоба была при мне. Людей добрых и хороших, попавших в такое сложное положение, усыпляют до срока их естественного ухода, а затем они сбрасывают оставшуюся оболочку, притягивающую их к земле, и уходят выше. Но такие, как я, должны испытать в полном сознании все, характерное для этого дна. Не буду описывать ужасы жизни среди негодяев, пьяниц, развратников и подонков.

Скажу только, что выбраться из этого состояния самостоятельно, даже тогда, когда приходит подходящее для этого время, очень трудно.

– Но вам наверняка кто-то помог? – с чувством спросила девушка.

Алена Ивановна по-прежнему смотрела на нее ласково.

– Ты, Соня.

– Я? Но как я могла это сделать?

– В тебе, как и в других ангельских душах, есть способность показать падшей душе свет. Ты помогла многим, достойным помощи, но я обратила на себя твое внимание не какими-то своими заслугами, а тем, что стала жертвой любимого тобой человека.

Алена Ивановна на мгновение замолчала и закончила более жестко, указав жестом в сторону Родиона:

– Ты и его вытащила к свету. Без тебя он бы пропал в своей гордыне и с каждой жизнью падал бы все ниже и ниже. И я после активного пребывания в низшем слое уже не желала ничего другого, наслаждаясь тем злом, которое мне удавалось творить. Ты, кстати, помнишь, как ненавидели Родиона в первый год на каторге? Этому способствовала я, так как образовавшаяся между нами в результате его преступления связь позволила мне воздействовать на дурные стороны его характера.

Но ты вырвала его у меня. Мощь твоей любви воспламенила огонек и в нем. А я в безумной ярости бросалась на тебя и получала мучительные ожоги.

Глаза девушки наполнились сочувствием.

– Вот в этом ты вся, – глаза и голос Алены Ивановны вновь потеплели. – Готова сочувствовать всем и каждому. Но я продолжу. Ожоги мои были болезненными, но и очищающими.

Мне удалось подняться немного выше, в слои, чуть менее темные. И когда тебе пришло время перейти границу миров, ты спустилась в мою тьму, чтобы помочь мне. С тех пор я прихожу сюда уже в третий раз.

Синие глаза смотрели в зеленые с восхищением и любовью.

– И ты вновь не осуждаешь меня?

– Да за что же мне вас осуждать? Вы прошли такой трудный путь и остались при этом человеком.

– А ничего, что я пришла убивать твоего жениха?

– Вы бы не сделали этого.