Обновленная планета. Сборник рассказов

Мужчина помолчал немного и очень серьезно сказал:

– Если это в ваших силах, то помогите мне освободиться от этой утомительной привязанности.

Трое встали рядом и протянули к нити руки.

– Мы объединим нашу энергию, – пояснил Дима.

Объединенная энергия сфокусировалась на нити и успешно пережгла ее.

– Уф! – облегченно вздохнул мужчина. – Конечно, выйдя из сна, я забуду то, что здесь произошло, но сейчас благодарен вам от всего сердца. А сокровище я теперь отдам жене. Она мудрая женщина и найдет ему правильное применение.

Фредерик Раймон

Кокон постепенно выявился из невидимости и рассыпался на глазах. Сухощавый старик в длинном белом парике открыл глаза.

– Агнесс, – обратился он к Рине, – скажи Элоизе, чтобы она принесла завтрак в мой кабинет.

Старик повернулся к Даше и Диме.

– Это, видимо, твои друзья?

Рина кивнула.

– Фредерик Раймон, член Парижской академии наук, – представился старик. – У вас странный наряд.

– Карнавала нет, – преодолевая удивление, выговорила Рина. – Ее русская речь воспринималась стариком как французская.

– А что же тогда это за маскарад? Вы даже без париков.

Даша и Дима онемели.

– Я не Агнесс, месье, – сказала девочка. – Меня зовут Арина, или просто Рина.

Старик рассмеялся, принимая сказанное за шутку. Но, вглядевшись в черты лица девочки, он воскликнул:

– Боже! Что это я?! Но ты так похожа на дочь Элоизы, мою внучку.

Фредерик Раймон замолчал.

– Я вспомнил, – сказал он через некоторое время. – Я сказал семье, что ухожу в небытие и почил. Что же произошло? Я ожил?

– Нет, месье, – ответил Дима, – вы ушли в небытие. Вы так настойчиво утверждали, что нет никакого Тонкого Мира, что создали вокруг себя непроницаемый кокон. И сотни лет этот кокон скрывал вас ото всех.

Старик не скрывал изумления.

– Неужели Эдмонд был прав и Тонкий Мир существует? – произнес он наконец.

– Я здесь, Фредерик, – раздалось совсем рядом.

Перед стариком, улыбаясь, стоял молодой человек.

– Этого не может быть, Эдмонд! – почти закричал Фредерик Раймон. – Я, конечно, помню тебя юношей, но помню и стариком!

– Я и был глубоким стариком, – ответил Эдмонд. – Но здесь все постепенно молодеют.