Чужой трон

Наконец, когда с первой процедурой было покончено, я с видом матерой садистки пропитала желтоватым отваром с запахом мяты и яблок лоскут чистой ткани, и принялась сосредоточенно промывать глубокие порезы на груди и животе аватара. Н-да, к его чести, Данте во время процесса ни разу не вздрогнул, только раз прошипел что-то сквозь стиснутые зубы, когда я промывала жгучим настоем длинную, глубокую рану у ключицы. В конце концов, я удовлетворилась результатом и, сунув Вильке пропитанную кровью и отваром ткань, принялась накладывать тугую повязку, стараясь не сильно задевать края порезов, и между делом нашептывая кровоостанавливающее заклинание.

– Вроде все, – вздохнула я, оглядывая дело рук своих и отступая на шаг, скользя оценивающим взглядом по аккуратно наложенному слою бинтов. Данте улыбнулся и склонил голову.

– Благодарю вас, госпожа ведунья! Я – ваш должник.

– Хорош хохмить, – фыркнула я, убирая в сумку бутыль с отваром и доставая оттуда свежую рубашку для себя – ту, которую я сбросила, нигде не было видно, а обыскивать все придорожные кусты ради такого дела не хотелось, и куртку Данте.

– Виль, теперь мне, судя по всему, придется ехать вместе с тобой…

– А вот и не придется, – в очередной раз вмешался айранит, вытаскивавший черную рубашку из седельной сумки Белогривого.

Я взвесила все за и против, и под выжидающими взглядами друзей обречено кивнула головой. В конце концов, Белогривый, в отличие от Вилькиного Тумана, меня хотя бы терпит и не пытается скинуть, так что есть шанс, что до Андариона я доберусь в целости и сохранности, а не с расшатанными нервами и негнущимися от постоянного цепляния за Вилькину куртку пальцами.

– Ладно, леший с вами. Данте, лезь в седло, я попытаюсь у тебя за спиной пристроиться. И не смей затаскивать меня на Белогривого самостоятельно, а то раны откроются. – Предупредила я. Айранит только пожал плечами и, надев темную куртку поверх черной рубашки со шнуровкой, легко вскочил в седло.

– Еваника, ты следующая, – чуть иронично улыбнулся он.