Стриптизерша

Валентина, выкрашенная перекисью блондинка с узким, неприятным лицом, спокойно пыталась отодрать от зеркала стикер, на котором было мультяшными буквами написано: «Флори».

Словно не замечая взглядов, которые исподтишка бросали на нее остальные, Валентина собрала в пакет содержимое ящиков, после чего переложила в него свою собственную косметику.

Теперь она пыталась уничтожить последнее напоминание о бывшей владелице.

Со стороны зала раздались шаги и, отдернув занавеску, в гримерную вошла Ира. Усталость и раздражение сквозили в ее глазах.

Валентина с грохотом захлопнула ящик и, упершись кулаками в бедра, повернулась ко вновь прибывшей.

– Ну, что там? – заговорили со всех сторон. – Что полиция?

– Ничего, – отрезала Ира. – Самоубийство.

– Самоубийство? – с ужасом спросила Джессика, округляя глаза.

На самом деле, ее звали Олей, но этот факт своей биографии, Джессика вспоминать не любила. Как и большинство стриптизерш, своему настоящему имени, она предпочитала звучное английское.

– Да, золотце, – огрызнулась Ира.

 – Когда человек вешается, это, как правило, самоубийство!

– Зачем она это сделала? – Маша, бывшая соседка Флори по комнате, вновь принялась всхлипывать.

– Потому что – дура, прости меня, господи!

– Как тебе не стыдно так говорить о мертвых?! – возмутилась Валентина.

– Тебе же не стыдно занимать ее стол в раздевалке! – парировала Ира.

– Флори его любила! – истерически выкрикнула вдруг Маша. – Понятно тебе? Любила!!! Тебе этого не понять!

– Любила?! Стол?

– Ваньку!

Ира в бешенстве швырнула сумку на свой столик:

– Да откройте глаза, дуры! Просто откройте свои долбанные глаза и посмотрите правде в лицо! Вы думаете, кто-то из тех, кто сюда приходит, ищет любовь? Нет, мои ласточки, они ищут, кого бы трахнуть! И если бы у Флори было чуть больше мозгов, она бы просто нашла себе другого.

Но не-е-е-т! Флори решила всех наказать за то, что Иван Сергеич ее не любит. Всех, кроме Ивана Сергеича! Потому что он сегодня утром улетел в Хабаровск, и сейчас спокойно ужинает свой ужин со своей женой и своими двумя детьми. Конец!

– Ты… Ты – холодная! – прошептала Маша, указывая в Ирен пальцем там, словно собиралась проткнуть ее им насквозь.

– Нет, это Флори теперь холодная, – ответила Ира.

И больше никто не произнес ни слова.

***

С тех пор, как ей позвонили из дома, где жили девочки и сообщили страшную новость, Таня не переставая плакала и пила валерьянку. Она была администратором клуба всего лишь месяц.