Секс в браке

Дима снова отказался поднять перчатку.

– А если бы была?

Поколебавшись, я глубоко моргнула. Понимала, что перехожу Рубикон и, если скажу это, дороги назад не будет. И было страшно, страшно до одури, но и продолжаться так уже не могло.

– Какая разница, если ее все равно нет? – я вздохнула и отвернулась.

Вчера мы с Соней, обсудив со всех сторон ситуацию, пришли к очевидному выводу. Кан потерял ко мне интерес. Иначе нашел бы и время, и терпение. Приструнил бы старуху вместо того, чтобы назначать ее своей наместницей в детской.

Если он поступал иначе, значит, мне оставалось одно – уступить ему. Я согласилась: Соня знала Диму гораздо лучше, чем я. Какой бы нездоровой не казалась кому-то наша с ней связь, – или же ее любовная линия с моим мужем, – Соня была единственной, кому я все еще могла доверять.

За исключением супер-пупер-совета: сделать все, чтобы возвратить себе интерес Димы. Я ржала в голос. Словно он был у него когда-то там. Интерес ко мне.

– Я не хочу больше ни приезжать, ни звонить. Решила считать для себя, что отдала их тебе на усыновление.

– Еще что-то, – осведомился он ледяным тоном, – что ты решила, но не решилась рассказать мне?

Я закусила губу и сделав над собой усилие, кивнула.

– Да. Я хочу развестись.

– Охуительно! – Кан хлопнул себя по колену и сузил глаза. – Могу я вежливо спросить – почему?

– Потому что ты не любишь меня.

– Еще охуительнее…

– Все, хватит! Охуевай от чего захочется, но услышь одно: если нет любви, значит нет.

– И что тебе нужно?

– Чтоб ты оставил меня в покое! Я девять месяцев блевала дальше, чем видела. Я не могла ни работать, ни даже есть. Я чуть не сдохла, рожая тебе детей! И что в итоге? Ты хоть бы благодарен мне был?

– Ох-ху-еть! – он усмехнулся и покачал головой. – Благодарен!

– Зачем ты приехал? – спросила я; дрожа от бешенства, не в силах до него достучаться.

– Испортил жизнь?! Я не дал тебе сбухаться! – сказал зло и резко повысив голос. – Я не позволил тебе пойти вразнос по корейским клубам! Я защищал тебя от тебя самой! И я не знал, насколько тяжелой будет твоя беременность! Господи!.. – он ударил ладонью столешницу и закрыл глаза.