Свобода как повод влюбиться

Я человек прямой, и если уж мне придется защищать вас, я буду делать это, как следует.

Не знаю, что означал долгий пристальный взгляд де Вера: осуждение или восхищение – но этот взгляд заставил меня умолкнуть.

– Пойдемте, госпожа Хоткинс, я хочу вам кое-что показать.

Лакеи распахнули перед нами дверь, и мы оказались на улице. В глаза ударил яркий свет. Мы спустились по широким ступеням парадной лестницы и пошли вдоль дома, где располагались великолепные террасы. Накануне я совершенно не обратила внимания на сам дом, который был исполнен в духе готического замка.

На фасаде под самой крышей был изображен родовой герб де Веров, самый старинный в королевстве – щит, который держат два льва; в середине – кинжал; сверху – корона.

Я оглянулась, бросив обескураженный взгляд на большую прямоугольную клумбу, разделяющую две парадные лестницы.

Мы шли мимо многовековых деревьев, статуй и кованых лавок, а за нами следовали провожатые – лакеи и помощник графа. Когда свернули на аллею, нам открылся вид на зеленую долину и разноцветные залитые солнечным светом поля.

Зрелище неописуемое!

На лужайке я увидела конюхов и высоких гнедых лошадей.

– Бесподобно, – протянула восхищенно.

– Это еще не все, – загадочно улыбнулся мой спутник.

Я досадливо закусила губу и усмехнулась.

– Значит, сюрпризы у вас не закончились?

– Только не сегодня.

– Учтите, – честно призналась, – лошадей я люблю, но если вывалюсь где-нибудь по дороге и сверну шею, защищать вас будет некому.

Когда я волновалась, то начинала искрометно шутить.

Дурная наклонность, но, увы, я не могла ее контролировать.

– Этого не случится, – заверил меня де Вер, сопроводив ответ ласковым взглядом.

Что ж, мне не миновать конной прогулки. Надеюсь, польза от нее действительно будет, и я не потеряю даром время.

***

Граф нагнал меня только у развилки, потому что я решительно не знала, куда ехать. Натянула поводья, одобрительно похлопала лошадь по холке и оглянулась. Мой спутник резво скакал на коне в окружении охраны.

Спина прямая, подбородок вздернут, руки в перчатках сжимают поводья – картина маслом, не иначе!

– Где вы так научились ездить? – спросил он, когда мы поравнялись.

– Стоунвилль – это деревня, милорд. Я была бы белой вороной, если бы не умела.

– Вы прожили там всю жизнь?

– Да, с отцом и дедом. Мать умерла, когда я была совсем маленькая.

– Значит, вас воспитывал отец? Это многое объясняет.

– Да? – хмыкнула я.