Свобода как повод влюбиться

Он поддался вперед, положил сцепленные замком руки на стол. Я успела насчитать три массивных перстня на его крепких длинных пальцах прежде, чем он сказал:

– Лорд Клейтон указал в договоре неустойку?

– Естественно.

– Я выплачу за вас эту сумму. Вы вольны сами решать, чего вы хотите.

С ума сойти!

– То есть могу отказаться, и ничего мне за это не будет?

– Верно.

Нелепейшая ситуация, скажу я вам.

– Так Клейтон действовал не по вашему указанию?

– По моему, разумеется, – ответил де Вер. – Я приказал ему привезти вас, госпожа Хоткинс.

Но мы, к сожалению, не обговаривали методы. Он перестарался. Я не люблю играть нечестно, вот в чем дело.

– Вы понимаете, что, если я откажусь, вам не найти защитника? – спросила прямо. – Ни один здравомыслящий человек не станет защищать вас против короля Вергилии. Это самоубийство и конец карьере. С одной стороны я даже понимаю лорда Клейтона.

– Разве мои проблемы должны повлиять на ваше решение?

– Черт побери! – фыркнула я. – Если я откажусь, вам придется снова искать защитника, а промедление или заминка может дорого вам обойтись.

– Да.

– Только не говорите, что от моего решения зависит ваша жизнь.

– Не собираюсь.

Я долго упрямо смотрела в глаза де Вера, чувствуя, что доводы разума проигрывают зову сердца. Он не отводил взгляд.

– Вы должны понять, чего хотите, госпожа Хоткинс. Тогда мы поймем, стоит ли продолжать беседу.

Я снова подергала ворот платья, чувствуя, что до меня добралось пламя преисподней.

– Что будет, если я проиграю?

– Разумеется, вы проиграете.

Этот суд не для того, чтобы выиграть.

– Замечательно, – усмехнулась я, – чаша весов склоняется в пользу возвращения в Стоунвилль.

– Чтобы наш разговор был обстоятельным, я должен упомянуть о размере вашего вознаграждения. Сто тысяч фунтов. Вы получите эти деньги за участие в деле, если останетесь в моем доме. При любом исходе.

Я не привыкла к долгим решениям, но сейчас задумалась. У меня была возможность вернуться в Стоунвилль и избежать неустойки.

Но если вернусь, кем я буду? Защитником, отказавшимся защищать своего клиента? Трусихой? С другой стороны, начинать карьеру со столь большого фиаско? Быть защитником человека, который обречен умереть? Какая глупость!

– Что ж, – вздохнула я. – По рукам.

Были у этого решения и другие причины, и главная заключалась в том, что я для де Вера – последняя надежда.

– Все-таки мы отвлеклись, – откашлявшись, я склонилась над бумагой.