Sabbatum. Химеры

Услышала, что Виктор сюда определил меня на пару дней, чтобы «отдохнула».

На руке ныла рана от ножа, которую мне зашили еще в скорой. На груди расцветали лиловые синяки от разрядов Виктора во время реанимации. И я снова подключена к капельнице. Вся эта суета и кудахтанье вокруг меня сильно утомила, я провалилась в сон.

И снова слышу успокаивающий плеск воды о борта плавучего дома, шелест листвы, свежие порывы ветра и запахи дерева и воды. Во сне я снова вернулась туда, куда хочу больше всего на свете: в китайский плавучий домик, который укрывал меня и успокаивал.

Там мне было хорошо. Там были только счастливые воспоминания.

И чья-то осторожная рука касается моих волос, затем кто-то нежно проводит по шее костяшкой пальца, и вот я ловлю заботливую мужскую кисть и льну щекой к ладони.

Мне не надо оборачиваться. Я знаю, кто это, – тот, который снится постоянно, тот, кто не покидает моих мыслей, тот, кого люблю.

– Мелани…

Его шепот такой родной. Такой реальный. Я оборачиваюсь и вижу его в лучах солнца.

Улыбается. Смотрит с высоты роста и улыбается мне. Рэйнольд Оденкирк принимает меня в объятия, зарываясь носом в мои волосы, а я прячу свое лицо у него на груди.

– Прости меня. Пожалуйста, прости меня… – шепчу то, чем болит сердце.

Я готова расплакаться. Рэйнольд отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. В его темно-серых с синевой светится любовь и нежность. Я вижу, как открываются его губы, чтобы что-то произнести в ответ…

Но вместо нежного любимого баритона Рэя, слышу ядовитый шепот Виктора:

– Сгинь!

И вот уже Савов обнимает меня и смотрит с хитрым прищуром.

Улыбается и крепко держит. Не отпускает.

– Виктор? Ты что здесь делаешь?

– Считай, что перезапуск системы.

– Что?

В этот момент откуда-то сверху, с небес, доносится голос Варьки:

– Хм! Тоже мне нашел компьютер.

И я просыпаюсь. Первое, что вижу, – потолок, состоящий из панелей, и желтые крашеные стены.

– Здравствуй, Аня, – как продолжение сна слышится рядом голос Савова.

Оборачиваюсь и вижу его, сидящим на моей койке. За ним маячат Варя и Кевин.

– Привет, – приподнимаюсь и сажусь.

– А я тебе конфет принес и цветы.

На мои колени ложатся букет из бордовых роз и коробка с трюфелями. Конфеты тут же напоминают о Рэе и Париже. Будто снова слышу: «Одна конфета – один поцелуй». В горле сразу пересыхает от воспоминаний.

– Спасибо. Но что-то не хочется.

Я чуть отодвигаю злосчастный трюфель.