Sabbatum. Химеры

– Что, простите? – я не понимаю, что хочет от меня Дознаватель.

– Вы два раза назвали Анну Мелани.

Эта поправка Дознавателя болью отзывается во мне. Я сглатываю комок в горле и продолжаю, но уже сбившись с мысли.

– Да, Анна. Простите… Так на чем я остановился?

– Вы все вошли в ее комнату.

– Ах, да! Спасибо… Анна, – имя дается с трудом, я словно выдавливаю его из себя, – сидела на полу в беспамятстве. Она расцарапала себе всю шею и просила помощи. На тот момент она уже была заражена, но еще не одержима.

– И кто проводил обряд очищения?

– Я и Ева Валльде. Руководил Артур Хелмак.

Дознаватель опять зарывается в своих бумагах, после чего, не отрываясь от документов, спрашивает:

– И чем закончился обряд?

Я смотрю на Мелани, и наши взгляды встречаются. Вечность бы смотрел в ее глаза! Это как гипноз: ловит – и ты уже не можешь отвернуться.

– Змея. Анну вырвало змеей. А я потом убил тварь.

– Угу. Все так, – бормочет Дознаватель, понимая, что я все верно рассказал под воздействием Субботиной.

 – Садитесь, пожалуйста.

И мы садимся.

– Анна Шувалова, вы свободны. Спасибо.

Мелани сходит с трибуны и садится к Савову. И снова смотрит в мою сторону, пока возникает маленькая пауза между показаниями. Если мы не имеем права разговаривать, быть рядом, то никто не запретит нам искать взгляды друг друга. Примитивная и единственно доступная форма союза душ. Да наступит тьма Египетская, и пусть все ослепнут к черту! Только нам оставьте зрение – оно нужнее нам, чем вам всем.

Глаза – зеркало души. А сейчас я смотрю в глаза ангела, я помню об этом…

– Прошу всех встать!

Меня будит не сам оклик Дознавателя, а то, что Савов небрежно берет Мелани за руку, задев рану. От резкой пронзительной боли, девушка шумно выдыхает через зубы и смотрит то на ладонь, то на Виктора. Все. Визуальный контакт прерван. И я встаю вместе со всеми. В зал со своим Представителем входит Стефан, одетый в джинсы и белую майку, одежду содержащихся в Карцере Святого Сената.

Стеф хмуро пялится себе под ноги, держа руки в карманах. Его обреченный вид отзывается болью в сердце. Он мой лучший друг, через столько всего прошли вместе, в каких только передрягах ни были – и вот ему угрожает костер. Знали ли мы оба? Нет. Но каждый внутренне готовился к такому исходу. Все хорошие охотники на ведьм ждут ранней смерти, если не от руки Химеры, так от Сената.

Дознаватель выходит в середину зала и громогласно зачитывает приговор.