Кто сказал, что в мафии только мальчики? 4

– Может лучше кого-то из ребят?

– Нет. Я хочу сама увидеться с ним. Мы пересекались последний раз почти год назад. Хочу посмотреть изменился ли он или нет.

– Аккуратней только. Кавказцы народ горячий.

– Нет плохой нации, есть плохие люди в нации. Отребья везде хватает, но Халид нормальный мужик. Чутье меня никогда не подводит. Главное, его убедить в нашей правоте.

– О! Смотри, смотри. – дёрнула меня Настя. – Вот она.

– Только идёт. Значит она ему не мерещилась, всё-таки.

– Но, похоже, и не понимал по пьяне.

Воспринимал, как сон или глюк. Что у неё в руке?

– Коктейль молочный, наверное.

Даша зашла в подъезд.

– Значит у неё есть ключи?

– Значит да.

– Ну всё, дело раскрыто можно ехать домой. – сказала Настя

– Сейчас подождём, когда выйдет.

– Мы плавно перебазировались к выезду со двора.

– Что ты хочешь проверить? Насколько задержится? – спросила Настя

– Ага.

Мы посидели минут сорок ещё, втыкая на дверь подъезда. И вот долгожданный момент наступил и Даша вышла во двор.

– Блин, она может нас увидеть. Поехали.

Даша начала проходить мимо нас, даже не глядя в нашу сторону. Я открыла дверь и начала выходить из машины.

– Сонь, ты куда? – спросила Настя

Но я, даже не ответив, окликнула Дашу.

– Даш.

Она резко остановилась и медленно повернулась.

– Зачем ты это делаешь?

Она отвела взгляд.

– Сонь, не надо. – сказала Настя

Я подняла руку, останавливая её поток уговоров.

– Зачем ты мучаешь его? Тебе мало, что он страдает от того, что ты бросила его.

– Я не........

– Он думает, что ты ему мерещишься уже. Он просил тебя не трогать, но я не хочу смотреть, как он страдает и я прошу тебя по-хорошему, если у тебя остались какие-то чувства к нему, прекрати это.

Она подняла взгляд с земли и её глаза наполнились слезами.

– Я люблю его. – еле слышно произнесла она. – Я виновата. – разрыдалась она

Настя подошла к ней и обняла её.

– Так зачем ты ушла от него? – спросила Настя

– Я не такая сильная, как вы.

Вы можете что-то сделать, предотвратить, помочь. А что могу сделать я? Только думать вернётся он живой или нет. Я не умею ничего, чтоб попытаться хотя бы помочь. Даже, если его ранят я не знаю что делать, а смотреть, как он страдает от боли у меня нет сил.

– Сейчас он страдает больше от душевной боли и ты своим поведением только усугубляешь это. Научиться можно всему. Было бы желание. А пока для этого есть Фролов и мы.