Дай мне знак, что любишь

Я хотела видеть родные лица, хотела видеть родителей, Наташу и ещё я хотела видеть Мишу. Мне казалось, что прошла вечность с того момента, когда я последний раз с ним разговаривала. От всех этих мыслей, у меня снова скакнуло давление, и приборы вокруг запищали, истерично вопя об ухудшении моего самочувствия. Всё это так удручало, и плюс ко всему, пластмасса во рту мешала даже сделать самостоятельный вдох. Мне опять хотелось плакать от непонимания где я, где мои родители и сестра, и кто, в конце концов, этот мистер Спарк.

В следующий раз, когда я проснулась, трубок не было, остались только капельница и датчики. В этот раз я была одна в палате. Я пыталась вспомнить события, которые привели меня в больницу, но последнее, что я помнила – это разборки на работе. Потом скандал с пижоном на парковке и всё. Но ведь это не он же меня так, за то, что я врубила его сигнализацию?! От напряжения опять застучало в висках, и я отбросила напряженные мысли. Я стала просто осматривать обстановку. Рядом с кроватью стоял монитор, на подлокотнике была кнопка экстренного вызова.

С другой стороны стоял штатив с капельницей. Всю меня опутывали проводки, но тут до меня дошло, что я вижу всё это, но не могу почувствовать. Я ничем, кроме головы, не смогла пошевелить. Это как раз и стало для меня шоком.

На кой чёрт мне кнопка экстренного вызова, если я не могу даже рукой пошевелить?! Паника накатила на меня, ледяными пальцами сжимая сердце. Я начала задыхаться, и как в кошмаре хотелось закричать и позвать на помощь, но я не могла издать не звука.

В горле пересохло, хотелось пить, но я чувствовала себя пленницей. Лишенная возможности двигаться, возможности кричать, я была близка к истерике, когда в палату вошел тот, кого я меньше всего ожидала увидеть.

Он остановился на пороге, я тоже смотрела в его глаза и мне была непонятна его радость, когда мне так плохо. Наконец, он будто очнулся, и зашел в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Мне казалось, что язык у меня настолько распух, что занимал весь рот, поэтому я не могла говорить.

Но я и глазами могла выразить весь свой гнев на этого пижона. Какого черта он тут делает, и ещё и светится как новогодняя ёлка.

– Как ты себя чувствуешь, Эвелина? – проговорил мужчина, подходя ещё на шаг.

Он что, издевается? Или правда не понимает, что я не могу разговаривать. От безысходности на глазах снова выступили слёзы. Мужчина заметил это, и его улыбка померкла.

– Прости, Эвелина, я тупица, – я подтвердила взглядом его правоту.