Клетка

 – И что делаешь у меня дома?

– Саша? Это ты, Саша? – мама показывается в дверях, завязывая пояс халата.

– Да, а ты снова весело проводишь время, вместо того чтобы найти себе нормальную работу и мужчину.

– Не твоё дело, наглый щенок, с кем я сплю, надо ещё посмотреть, с кем ты сам спишь. Может, поэтому Алина и не дождалась тебя!

Сжимаю кулаки, стараясь дышать медленно и глубоко. Любого другого на её месте я бы уже закатал в асфальт, но это же мать, хоть её слова и задевают что-то живое, ещё оставшееся во мне.

“Да, я не монах, и член на узел не завязывал, но разве справедливо обвинять меня в том, в чем нет моей вины. Я же в армии был, а не гулял по барам и ресторанам.”

Вдох-выдох. И ещё раз, стараясь взять себя в руки, прежде чем раскрыть рот и что-то сказать. Ухажер матушки, видя моё лицо, сперва пятится, как рак, назад, а после и вовсе скрывается в коридоре, прихватив с собой свои скромные шмотки. Молча разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь в кухню, ставя на стол упаковку пива.

– Сынок, ты прости, – заискивает женщина. – Я погорячилась, не хотела тебя обижать, но сам подумай, дело ли, чтобы сын мать морали учил.

Лебезит, а сама не сводит глаз с упаковки “Карлсберга”.

“Бл**ь, ну почему всё должно быть именно так?”

– Хочешь? – чисто для проформы спрашиваю, и она кивает, как загипнотизированный удавом кролик. Хотя в этом и есть какой-то смысл, не зря же алкоголь называли зеленым змием.

– Спасибо, родненький, – она даже не замечает, как выражение отвращения появляется у меня на лице: я не могу спокойно воспринимать эту конченную женщину как свою маму. Ту, что сидела ночами возле моей кровати, когда я болел. Ту, что дула на ранки, когда я сбивал колени в кровь. Эта же, опустившаяся на самое дно, никак не может быть моей матерью.

“Может, в клинику её отправить?”

Чтобы промыли организм, провели курс психо-помощи и вернули мою маму.

Провожаю взглядом маму, прихватившую с собой ещё одну банку, и достаю мобильник, который дал мне Косарь. Вызовов нет, но это временно. Я не собираюсь сидеть в охране у него до скончания века, но для того, чтобы оказаться в этих кругах, лучшего способа и не придумать.