Нежный рассвет любви

– Ты что себе позволяешь? – с возмущением процедил Кротов, хватая женщину за руку, с силой сжимая, причиняя боль.

Евгения вскрикнула и вырвала руку. Она сжала пальцы в кулаки и дрожащим голосом проговорила:

– Делай что хочешь, но никто не заберет ее у меня. А если бы ты действительно хотел ей счастья, то оставил нас в покое.

– Счастья? В этой помойке? Здесь может быть счастье? Не пори чушь!

– И кто мне это говорит? Мужчина, который в жизни не работал и жил на всем готовом?

Слова выбили из привычной колеи мужчину.

С ним так никто не смел разговаривать! Он дернулся к рыжей девчонке и схватил за локоть, второй рукой надавливая на плечо.

– Сейчас я владелец крупной фирмы и у меня большие связи. Чтобы ты там не пищала, со мной тебе не справиться. Советую по-хорошему отдать, либо жди неприятности.

– Я…

– Руки от нее убери! – послышался ледяной тон позади женщины. Евгения обернулась и увидела у распахнутой двери Андрея в кресле-коляске. Он с яростью смотрел на мужчину, свирепо уничтожая взглядом.

Глава 5

Вздрогнув, Женя попыталась вырваться, но мужчина не отпускал. Он с ухмылкой смотрел на вырывающуюся красавицу и проговорил:

– И кто этот инвалид? Еще один груз, который решила взвалить на себя? Так нравятся сложности? Я могу их тебе устроить.

– От такого ничтожества другого ожидать не стоит, – прогрохотал Громов, выезжая вперед, молниеносно перехватывая сильной рукой запястье мужчины, откидывая в сторону. Кротов выдал визгливый рев и, отступив на шаг, с яростью выдохнул:

– Да как ты смеешь меня трогать? Я…

– Гнида, – рявкнул Андрей и, кивнув в сторону лестницы, добавил: – Убирайся.

Есть вопросы – будем решать в судебном порядке. Посмотрим, насколько тебя хватит. Но тебе ничего не светит.

– Да кто ты такой, чтобы говорить за нее? Я не к тебе пришел.

– Я ее муж, – ледяным тоном проинформировал Громов, мечтая заехать выродку по морде.

– Калека? Думаешь, сможешь помешать мне?

– Не думаю, уверен. С трусом я и на кресле-коляске справлюсь.

Так что убирайся, – грозно рявкнул он, заостряя внимание на испуганной девушке, дергающей от волнения огромную футболку, закрывающую стройное тело, и попросил: – Женя, заходи, простудишься.

Липина недоуменно кивнула, не понимая, к чему он сказал последнюю фразу, и растерянно побрела к двери. Столько всего свалилось, ей нужно переварить, обдумывая, как поступить. А Громов повел себя неожиданно… как тогда… три года назад. Почему? Ведь он не выносит ее.