Всем сердцем

Не передать, как у меня все болело, и хотелось сползти с чудовища. Если после сна мне стало лучше, то сейчас все вернулось, и я уже тряслась от невыносимого раздражения на мягком месте и холода. И когда чудовище остановилось, мне уже не терпелось поскорее слезть с него.

Тарлан спрыгнул и тут же снял меня, на мгновение задерживая в воздухе. Посмотрел в глаза своими черными глазами и буркнул:

–Ты не сбежишь?

– Вернуться к голодным ворхам?! Что вы, я себя люблю, поэтому даже не беспокойтесь о побеге, – отмахнулась я, удивляясь его вопросу.

Предводитель тайхаров кивнул и поставил меня на ноги, отчего я вздохнула, и добавила:

– Мне нужно…отойти.

Он кивнул, но тут же добавил:

– Стой!

Обошел чудовище, и вернулся со светло-коричневой сумкой из кожи животного, откуда достал огромную тунику, напоминающую ту, что у него под кольчугой.

– Спасибо, а воду можно? – поинтересовалась, надеясь на чудо.

Мужчина прищурился, а я тут же добавила:

– Мне очень нужно. Либо оставшиеся сутки я буду выть от боли…

Он насупился и, вручив фляжку, показал на гору, находящуюся недалеко от нашего места отдыха.

Через пять минут, я уже была одета в черную тунику, держа в руках почти пустую фляжку. Удивительно, но я попробовала себя лечить, и у меня получилось! Не буду вдаваться в подробности о процессе исцеления, но мой дар мне очень нравился, и без него я бы тут однозначно не выжила.

Когда подходила к «лагерю» с удивлением насчитала десять тайхар, двое из которых сидели с Тарланом, а остальные подальше, ужиная. Даже костер не разожгли…

Все такие огромные, мощные, с недовольными лицами, что в груди стал разрастаться леденящий страх, что я одна с дикими мужиками.

Мгновенно в голове всплыли документальные повествования об индейцах, племен Южных равнин первой половины XIX века, прочитанные мной за неделю до магического перемещения против моей воли.

Наиболее жестокие и бесчеловечные, по отношению к пленникам, считались липаны, вако, тавакони и тавехаши. Их пытки были у огромного костра у подножия столба, где привязывали пленных за шею и ноги, а женщины, с нетерпением ждавшие возможности поиздеваться над жертвой, три дня «поджаривали» их, до сих пор «сидели» в голове, напоминая мне этих викингов. Недаром говорят: «У страха глаза велики».