Сбежавшая жена дракона

Выживала всеми способами неугодных учителей, потому что не имела права беспричинно уволить, а черновых работников без разговоров выставляла на улицу. Поэтому они и работали как проклятые в ужасных условиях в любую погоду, чтобы и дальше существовать.

Анторский приют считался самым никчемным и бедным, содержащим в основном сам себя за счет труда воспитанников и редко из пожертвований добрых теров. Как правило, здесь оказывались дети без дара, или те, от кого отказались родители-оборотни из-за слабого зверя.

Сиротский дом стоял на пустыре, а вдалеке изредка попадались лесные угодья. Размещался приют в двух огромных дворах. В первом дворе в двухэтажном каменном доме верх занимали классы, где учились дети, а внизу находились мастерские. Во втором размещались спальные комнаты и столовая, занимавшая первый этаж.

Женщина устало присела на бревно, но тут же подскочила, услышав грудной протяжный детский плач. Сомнения быть не могло: опять кто-то подкинул ребенка. Но почему в лесу, и так далеко от приюта?

Нарифа пошла на голос малыша и вышла на поляну, где в кустах кричал грудничок.

Старуха являлась слабой черной драконицей, поэтому, почувствовав слабый запах дракона, испытала чувство горечи и сожаления. Она подняла малыша и размотала грубыми руками мокрые пеленки, не обращая внимания на покалывание в руках. Это была девочка.

Закусив губу, женщина сняла с себя шаль и укутала мокрую маленькую драконицу, тут же прекратившую плакать.

– Не бойся малышка, сейчас согреешься, – ласково произнесла Нарифа, поражаясь своим чувствам.

У нее никогда не было своих детей. Всю жизнь она жила как бродяга, скитаясь по Гильдоргу в поисках лучшей доли. А когда возраст дал о себе знать, то пришла сюда и осталась жить. Сейчас ей вдруг захотелось сделать что-то хорошее не для себя, а для этой крохи: спасти ее и принести в приют. Что говорить, ведь в такой пронизывающий холод, да в мокрых пеленках, в непроходимом лесу – ее шансы выжить равнялись обреченности.

Она улыбнулась девочке и сильнее прижала к себе, оставив связку хвороста на земле.

Ох, и влетит же ей от Виеты, что пришла без дров и принесла нахлебника. Но разве приют не должен принимать тех, кто лишен дома?

Нарифа более двух часов несла на руках маленького ребенка, замотанного в шаль. Пронизывающий ветер лютовал. К концу пути у нее стучали зубы и ломило тело. В приюте она прямиком направилась в свою каморку, но путь ей преградила недовольная настоятельница.