Шторм моей любви

Все будет хорошо, – сказала, сжимая его ладонь, сидя на стуле. Он в ответ кивнул и произнес:

– Ты … така-я… хо-ро-шая…Горжу-сь то-бо-й. Силь-на-я… как… о-на…

Некоторые слова почти не слышала, но понимала, догадываясь, что родной человек хочет сказать. Нахмурилась и пересела к нему на кровать. Прижалась к плечу и прошептала:

– Я в тебя, пап. Не в мать. Так что давай выполняй все, что необходимо – в бассейны ходи, на массажи, и сразу пойдешь на поправку. Здесь превосходная реабилитационная программа. Даже танцы есть.

Он улыбнулся и тут же помрачнел. Посмотрел на меня с надеждой и спросил:

– Ка-а-а-к вну-ки?

Улыбнулась и поведала:

– Светулька – модница, на голове от четырех до десяти хвостиков. Если спадет резинка, плач на весь дом. В общем, красотка еще та растет. Егор и Антон шкодничают и спрашивают о тебе. Так что лечись, мы тебя очень ждем.

Александр Валерьевич кивнул, скривив губы, а потом произнес:

– А Ни-ни-колай?

– Папа… – попросила, не желая говорить на эту тему.

Вот зачем говорить о брате?!

Он лишь кивнул и опустил голову вниз.

– Наняла риелтора, чтобы купить новую квартиру, рядом со мной. Вас пропишу, будете жить, как считаете нужным, и приглашать, кого заходите, но по документам она будет моя или Светланы. Уточню у юристов. Потому что Николая и его жену я видеть больше не хочу. Вообще. Может быть, потом… когда пройдет время.

– А сей-час им где жить, по-по-ка ты-ы-ы выбираешь? Ведь… у них… ни гроша, – очень тяжело и долго произносил отец с тревогой в глазах.

– Да пойми ты, папа, я их и приняла по твоей просьбе, а ты вновь меня просишь. Зачем?! Не хочу, чтобы мой ребенок жил в таком дурдоме. Не хочу! Все, хватит! Ты сам посмотри до чего он и его жена тебя довели.

Отец потух в лице и опустил взгляд в пол. Знаю, что он меня любит, ценит, но Николай и у него на первом месте. Я не то. Всегда.

Обидно быть тенью… ничтожества. Да, именно так. Больше я не вижу в брате ничего хорошего. Паразит жизни, желающий жить за чужой счет, а именно за мой.

Взглянула на него и пробурчала:

– Были бы они путевыми – к деду с бабой поехали. Но нет, даже вести себя не умеют.

Отец нахмурился, и я знала почему. У нас то дед, всем дедам дед. Кольку он выгнал из дома в девятнадцать лет, когда тот украл у него деньги в огромной сумме и прогулял за один вечер. Не помогла даже защита матери и отца.