Его маленькая предательница

Рустам тогда смеялся, какая она неопытная, заверяя меня, что еще немного и сломается, а на мою ярость и пощечину прижал дуло пистолета к виску и процедил, что, если не выполню простое задание, сестренку никогда не увижу. Еще уточнил, что пока Алла будет ему полезна, он займет ее обслуживанием мужиков. На прощание швырнул на диван деньги на расходы, новый смартфон для общения, где была информация о мужчине и местах пребывания, и с усмешкой пожелал удачи.

Рустам дал мне месяц и предупредил, что, если он узнает о моем обращении в органы, лично займется устранением сестры.

В общем, сколько ни выла, нужно было приступать к заданию.

Медведев Олег Александрович – 32 года, вдовец, жена разбилась пять лет назад. Екатерина в нетрезвом состоянии села за руль и на большой скорости влетела в овраг. Больше не было браков, даже гражданских. Высокий светловолосый мужчина, поражающий своей мощью на расстоянии. На левой щеке тянулся шрам, что делало его опасным и свирепым. Широкие плечи, рельефный торс, узкая талия, сильные ноги.

Что сказать, Медведев никак не отреагировал на мое посещение в частном клубе. Проигнорировал просьбу помочь. Только когда в порыве отчаянья вышла из роли «нежного цветочка» и назвала его медведем, вот тогда Олег отреагировал. Мужчина за несколько секунд преодолел расстояние между нами и, прижав меня к шкафчику, рявкнул, что ждет завтра к девяти, и если заявлюсь полуголая, то выгонит меня.

Надо же… Будто мне хотелось шастать перед вонючими мужиками в коротеньких шортиках. Да меня всю передергивало от их плотоядного внимания. И не любила я такие откровенные тряпки. Но так нужно было.

Полностью взяла образ его жены – милой обольстительницы, если судить по фотографиям, которые нашла в интернете на странице ее матери. У Олега не было снимков, так как он не зарегистрирован ни в каких социальных сетях.

И вот месяц назад стала я блондинкой, скромной по поведению, но смелой по одежде. Выбирала наряды, которые вызывали желание сорвать их. Старалась завлечь Олега, соблазнить, но на меня пялились и пытались ухаживать все, кроме него.

Начались наши занятия, которые для меня превратились в каторгу. И не потому, что он грубый мужлан и учить ему не суждено (хоть это тоже), а потому, что меня трясло от его прикосновений.