Ферзь. На грани

Два варианта, но итог один. Поняла?

Она кивнула и задумчиво уставилась в спинку переднего кресла, полностью игнорируя меня, не желая видеть, что я четко чувствовал. Не передать, как меня бесило ее безразличие и покорность, и сам не знал что больше. Я хотел видеть ее настоящие эмоции, но девчонка была напугана и постоянно молчала. Так и подмывало остановиться и перетащить к себе на колени, чтобы увидеть ее глаза, полные гнева и… желания.

– У меня нет документов, – Лотова даже не смотрела на меня, когда говорила.

Молча достал пачку денег из бардачка и положил в борсетку. Остановившись на парковке, представляющую собой обочину, обернулся и произнес:

– Я выйду, чтобы договориться, а ты спокойно сидишь и ждешь.

Отмечая кивок, заставил себя сдержаться от замечания, что убегать ей бесполезно, ведь везде найду. Не стоит повторяться. Вышел и направился в сторону приемника с обратной стороны здания. Документы были не нужны. Так пропустят, впрочем, как и обслужат.

Через двадцать минут я вернулся за Лотовой. Пока не увидел ее, меня жрало ощущение, что она все же сбежала. Знал, что я ей нужен и никуда не денется, но подсознательно ожидал предательства. Когда открыл дверцу джипа и осторожно потянул, взяв на руки, она смущенно прошептала:

– Я сама могу.

– А у меня нет времени наблюдать, как ты бесполезно доказываешь себе и этому гребанному миру, какая сильная и смелая.

Вероятно, сказал грубо, но больше вопросов и предложений не поступало. Я очень быстро отнес ее в кабинет главного врача – хирурга, который был на ночном дежурстве, и через десять минут она уже находилась в процедурном кабинете, пока ей обрабатывали раны и на руку накладывали повязку, обещая, что ушиб пройдет.

Десять чертовых минут стоял в коридоре, с недовольством поглядывая на дверь процедурной. Не понимал, почему так долго? Раздражало, но мысль, что девчонка нуждается в помощи, останавливала от желания ворваться туда и забрать ее.

Услышал шаги и сложил руки на груди, расставив ноги. Высокий, крупный мужчина в белом халате вышел из кабинета и плотно прикрыл дверь. Но, заметив, как я скривился, с ненавистью поглядывая на ручку, чуть приоткрыл и успокаивающим тоном произнес:

– Вот и все. Я обработал ушибы и ссадины. И да… ваша жена… не знает вашего имени.

Усмехнулся.