Ферзь. На грани

Повернулся и положил руку на смеситель, а в следующую секунду нажал на кран с холодной водой. Мужчина захрипел от возмущения, начал подниматься. Включил горячую воду и за шиворот подтащил к напору, тут же меняя на холодную.

– Ты-ы-ы-ы… Му-у-у-ужи-и-и-ик… Ты что творишь? – хрипел он, закрывая лицо, барахтаясь, желая жить. Я крепко держал, переключая краны, не обращая внимания на его хрипы, крики, мольбы, слыша плач малого пацана, который стоял за дверью, но не заходил. А может… и старший не давал.

Путевым вырастет, если не упустить.

Следующие десять минут поливал пьянчугу только ледяной водой, а потом вытащил и швырнул на плитку, давая возможность оклематься. Когда посчитал, что мужик протрезвел, достал пистолет, присел на корточки и прижал дуло к виску.

Он замер, моментально приходя в себя, и прохрипел:

– Я… я…

– Ты… – протянул, с силой вдавливая дуло, чтобы ощутил в полной мере, что ему светит, – уже как десять минут назад бросил бухать. А если нет…

В следующую секунду со всей силы ударил его лицом в пол, отчего он взвыл, захлебываясь в собственной крови, а я продолжил:

– Узнаю, что хоть рюмку выпил, а пацаны твои воруют, чтобы жрать себе купить, вернусь и грохну.

– Да-а-а-а… – взвыл он, сплевывая кровь.

– И поверь, я свои обещания выполняю. Убить – для меня так же легко, как дышать.

Повисла тишина, а потом послышался всхлип, и мужчина задрожал, громко сотрясаясь от плача, закрывая лицо.

– Им нужен отец, а не падла, которая может только в глотку заливать, пока не сдохнет.

– Я не буду… Не буду… – повторял он, пытаясь подняться.

– Смотри, я тебя предупредил.

Встал, с недовольством отмечая, что замочил брюки, и пошел к двери. На мгновение застопорился и, просканировав ничтожную клетку, отмечая грязные полотенца, пропитанные затхлостью, куски засохшей грязи от обуви, валяющейся рядом, гору посуды в раковине, процедил:

– И квартиру приведи в порядок. Не один живешь.

Он судорожно кивнул, а мне больше ничего не нужно было. Я вышел и устремил взор на пацана с гневными глазами, волнующегося за отца, которого держал старший брат. Закрыл дверь, и сделав шаг к выходу, остановился и спросил у старшего:

– Как зовут? – вдруг спросил.

– Тимофей, – уверенно выдал он, и, посмотрев на маленького брата, добавил: – А это Вовка.

Достал из кармана несколько купюр и положил на тумбочку.

– На продукты, пока батя не оклемается.