Ты принадлежишь мне

Вены на шее напряглись, вздуваясь. Кадык дёрнулся.

Сейчас он напоминал человека, испытывающего мучительную боль. Терзаемого ею.

Веки стали тяжёлыми от желания, я прикрыла их, отдаваясь почти противозаконному удовольствию. Грешному. Грязному. Сладкому. Но от которого не могла отказаться.

Вздрогнула, когда горячий поцелуй опалил тонкую кожу бедра. А сильные руки потянули вперёд. Раскрывая меня для Питонаа.

Язык коснулся возбуждённой, набухшей, напитанной кровью вульвы. Прошёлся по половым губкам, слизывая мою влагу.

Слышала его тяжёлое дыхание. Горячее. И это заводило ещё сильнее.

Я готова была вот-вот кончить, получить желаемую разрядку. Но Питон прицельно отодвигал пик. Растягивал удовольствие. Заставляя меня просить. Умолять дать мне кончить.

– Ещё, пожалуйста, ещё, – доносился до меня незнакомый, тонкий и сиплый голосок. Просящий и жалобный. Не верю своим ушам. Неужели это я хнычу, терзаемая болезненным, острым желанием? Жмурюсь от возбуждения, перебирая пальцами густую шевелюру Льва.

Мечтая, чтобы порочная ласка никогда не заканчивалась. И одновременно желая, чтобы завершилась скорее.

Питон впивался в мои бёдра пальцами. Сжимал, наверняка оставляя синяки.

И мне, как и ему, хотелось прижиматься сильнее. Теснее.

Мне хотелось его всего. Не только губ и языка. Но и ощутить тяжесть его тела на себе. Его во мне. Обнимать, целовать везде, прикусывая кожу, зализывая боль. Вжиматься сосками в его поросшую короткими волосками грудь.

Я готова была лишиться девственности прямо на этом столе. Сейчас.

Желание, закрутившись воронкой, выбило из головы все мысли. Ослепило ярким светом. Ударило тяжёлой волной.

Тело вибрировало, тряслось. Мышцы конвульсивно сжимались. И если бы Питон не держал, свалилась бы на пол.

Но я едва ли понимала, где кончается моё тело, а где начинается окружающая реальность. Оно стало лёгким, невесомым. Парящим, словно в облаках.

Каким-то образом я оказалась лежащей спиной на столе.

Глава 4

Сознание было мутным, густым и вязким. Все мысли в нём тонули, как в болоте. И слова, с трудом доплывшие до него, остались для меня загадкой.

– Покажи, чему ты здесь научилась, – грубые, сухие костяшки погладили мою щёку. Будто дворового щенка по холке.

Зрение прояснилось, туман медленно расходился.