Я всё ещё твой волчонок

– И как ты поняла, что надо дать шанс Дейву? – спрашиваю её и в то же время понимаю, что она выворачивает свою душу перед нами не просто так. Может это надежда, что у нас с Джерри не всё потеряно?

– Честно, никак… Просто так вышло, что, когда его ранили, я всерьёз задумалась о нас и наших отношениях. Когда он очнулся, несмотря на то, как всё было напряженно, между нами, не могла отойти от него. Я ходила вокруг него и заботилась как-либо, порой даже не совсем осознавала этого. А когда стало ясно, что он поправился полностью, я осознала, что мне пора уходить иначе мне снова будет плохо… Но он не дал мней уйти… Он… – в этот миг Юля в конец углубилась в свои воспоминания.

Она будто именно сейчас проживает ещё раз тот момент, когда решила дать ему второй шанс. И мне вдруг показалось, что должна остановить её. Кажется, мы уже переходим границу. Если она так задумчиво ушла в себя это точно было нечто, произошедшее между Дейвом и ней, личное и интимное, чтобы делиться с нами.

– Юль, если ты чувствуешь, что, рассказывая нам это, мы начинаем ненароком входить в ваше с Дейвом личное пространство, то можешь не говорить.

Она понимающе улыбается и кивает мне. По её взгляду стало понятно – продолжения не будет.

– Можешь хотя бы сказать, в какой момент для себя ты поняла, что можешь простить его за причинённую боль?

– Конечно могу, только я не уверена, что смогу найти подходящие слова, чтобы описать свое состояние тогда…

– Подожди! – перебила её резко Лаврова, уставившись на меня с каким-то негодованием.

Эту эмоцию я почувствовала в ней и смогла распознать на её лице. – Селена, ты хочешь простить Джерри? Вот так просто? Серьёзно?

– В смысле вот так просто? – переспросила Блэр, переводя взгляд с меня на Улю. – Ты о чем?

– Если бы она не думала о Джерри и не скучала бы по нему, то мы уже давно свернули бы с этой темы. А так она тебя спрашивает о том, как ты смогла это сделать…

Я уже набрала воздуха, чтобы высказать за раз Уле всё. Она злиться на Джерри и беспокоиться за меня.

Я это ценю, но она должна соблюдать рамки приличия. Нельзя же вот так высказываться при Юле о её брате.

– Ульяна, – перебила её Блэр раньше меня. Лаврова посмотрела на неё. – Мы все можем говорить и думать, что хотим. Но если Селена решит простить моему брату этот мерзкий поступок, это будет её выбор. И не надо этому так сильно препятствовать.

Резкие перемены эмоций у обеих. От одной и другой идёт негатив. У Юля может и не на стороне брата.