Рожденная заново

Многоквартирные ступенчатые дома с огромными лоджиями, больше похожими на террасы, особняки и сблокированные домики, кафе и рестораны, католический храм из стекла и бетона, причалы со множеством яхт, чуть покачивающихся на волнах в обширной гавани, – все выглядело чисто вымытым и сверкало в лучах послеполуденного солнца. Такого девушке еще не приходилось видеть. Однако ее путь лежал дальше по побережью, туда, где возле рыбацкой деревушки находился крохотный двухэтажный отель, известный лишь немногим.

К слову сказать, он показался Тине просто замечательным. Когда она проезжала по улицам и набережным Сен-Леона, ее сердце невольно заходилось от страха. Как она, прежде ни разу не покидавшая родной страны, сможет вести себя непринужденно здесь, где все чужое, где предпочитают изъясняться только на своем языке? Вдруг на нее будут показывать пальцем, как на неотесанную деревенщину? И ее дорогие туалеты тут вряд ли помогут. Поэтому, увидев отель, где ей предстояло провести несколько недель, такой маленький, такой уютный, наверняка с небольшим количеством постояльцев, Тина влюбилась в него с первого взгляда.

Едва она вышла из такси, как из дверей отеля ей навстречу выскочил парень лет восемнадцати, в шортах и майке. Водитель – пожилой, с брюшком, но от этого не потерявший мужской привлекательности, – тем временем выгрузил багаж и с выжидающим видом остановился перед девушкой. Посмотрев, сколько набежало на счетчике, она, как ей было велено, прибавила двадцать процентов чаевых и робко протянула деньги.

Но таксист, взяв деньги, благодарно улыбнулся, и у Тины отлегло от сердца.

– Мерси, – осмелев, пробормотала она.

Водитель весело подмигнул, и вскоре его машина исчезла из вида. А Тина с замирающим от волнения сердцем пошла за парнем в шортах, подхватившим ее чемодан.

В холле за конторкой восседала, должно быть, хозяйка гостиницы – полноватая дама в цветастом платье и с бусами на шее.

Произнеся известное во всем мире «бонжур», Тина с опаской перешла на английский. И тут же удостоверилась в том, о чем ее предупреждала Александра: когда им это нужно, французы прекрасно понимают и по-английски, и по-немецки, и сказанное на прочих языках, особенно в сфере обслуживания и туризма.

К тому же Шарлотта Пикмаль была очень заинтересована в постояльцах.