Цап-царап, моя радость

– Существует, – кивнул приятель. – И ладно бы там всякие взносы, собрания и выставки, так еще надо знать, чем обмундирование одних отличается от других и прочую хрень. Целая наука, я тебе скажу. И вот, чтобы не ударить в грязь лицом, как ботаник какой-нибудь, сижу и зубрю, у кого на вооружении была винтовка Мосина, а у кого станковый пулемет «максим», а чем кивер гусара Александрийского полка отличается от кивера гусара Изюмского… Эх, знал бы заранее, хоть какие-то временные рамки поставил, а то заявил в клубе, что намереваюсь, видите ли, собрать полную коллекцию солдатиков всех времен и народов.

– Тебя сразу зауважали, наверное, – предположил Артем.

– Нет, посмотрели как на сумасшедшего, но я это только позднее понял, – признался Леха.

– А если послать этих солдатиков куда подальше и переключиться на что-нибудь другое?

– Жалко, уже столько сил и денег вложено. Да и разбираться я кое в чем уже начал… Знаешь, например, почему ахтырские гусары третий тост всегда поднимали за «французских монахинь, которые пошили им мундиры из своих ряс»?

– Ну откуда? – удивился Артем.

– Тогда слушай… – И глаза у Лехи вдохновенно заблестели. – После взятия Парижа в Отечественной войне двенадцатого года этот полк был расквартирован вблизи одного монастыря капуцинок, которые носили коричневые рясы. И вот знаменитый генерал Денис Давыдов, командовавший тогда полком, распорядился сшить новую форму для своих гусар из сукна, найденного на монастырском складе.

– Даже очень, – искренне ответил Артем. – Ты мне про всякие такие забавные вещицы рассказывай, ладно? Может, блесну где эрудицией.

Друг кивнул. Они помолчали какое-то время. Затем Леха бережно взял крылатых гусар и поставил на полку специально сделанного стеллажа, уже густо уставленного фигурками.

– А у тебя чего новенького? – спросил он, возвращаясь к столу и давая понять, что тема солдатиков на сегодня закрыта.

– Уже никак, – равнодушно обронил Артем, подтягивая к себе упаковку пива и доставая первую банку.

– Так скоро? – Леха с довольным покряхтыванием ломал в руках умопомрачительную золотистую рыбину, источающую аппетитнейший запах.

– Почему скоро? Почти полгода прошло…

– Ну, тогда да.

– Это ты у нас однолюб.