Я тебя ненавижу

Несмотря на обезболивающие, боль была страшной, взрывающей мозг. И самым страшным было то, что для того, чтобы подняться, мне снова понадобились костыли.

Физически не могла находиться в комнате, с помощью костылей вышла из дома и села под деревом на плед, который постелила бабушка. Не хотелось ни есть, ни пить. Жить не хотелось. Гнала эти мысли, но они змеями проползали в моё сознание и отравляли его.

Не знаю, сколько я так просидела, но вскоре приехал Клим. Бабушка, видимо, вызывала его как тяжёлую артиллерию, способную вывести меня на эмоции.

Я знала, что её пугал мой отсутствующий взгляд. Бывало, сама в такие моменты смотрела на себя в зеркало и видела в глазах пустоту.

– Алёна. – Он присел на корточки рядом со мной, вглядываясь в моё лицо.

Не хотела смотреть на него, знать его не хотела, слышать не хотела.

Он нежно дотронулся костяшками пальцев до моей щеки, будто имел на это какое-то право. А я отшатнулась, точно очнувшись ото сна, и ударила его по плечам, по рукам и груди, по тем частям тела, которые попадали под руки.

– Ненавижу, как же я тебя ненавижу, Клим. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу, – повторяла я словно мантру, нанося удары. А он даже рук моих не отводил. Терпел, ждал. Я била, пока не закончились силы, пока из глаз не потекли обжигающие слёзы. А он резко прижал меня к себе, так что я носом уткнулась ему в шею, и укачивал как маленького ребёнка, гладя по голове и заверяя, что всё в порядке, что всё будет хорошо. Не осознала, когда его губы коснулись моих ресниц, щёк, виска, изгиба подбородка, уголка рта.

Он стирал мои слёзы, боль и страх. И я потянулась к нему в немой просьбе непонятно о чём. Он накрыл мои губы своими, утоляя мою жажду и возвращая её обратно. Мы целовались до жара в лёгких, когда мои губы уже начали болеть и меня, кажется, отпустило. Наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша и смотря в глаза, словно виделись в первый раз.

– Ты тут? – глухо спросил он.

– Тут, – ответила я, зная, о чём именно он, и коснулась лбом его лба.

Клим продолжал меня обнимать, и мне вдруг действительно перестало быть страшно оттого, что я не знала, смогу ли вновь выступать как раньше, смогу ли достигнуть своей мечты и выльются ли во что-то мои многолетние старания. Просто он был рядом, а мне было хорошо. Здесь и сейчас.

Бабушка могла видеть нас в окне, и мне стало неловко оттого, что мы вот так сидим за домом под деревом, а он целует меня в шею, отчего слабость растекается по телу.